Джейсон тусовался с компанией футболистов – они прославились тем, что изобрели игру «Чур, не я!», в которую с удовольствием играли Эли, Спенсер и остальные – но складывалось впечатление, что ему требовалось больше личного пространства. Иногда он даже не ездил на выходные вместе с семьей. Хастингсы и ДиЛаурентисы были членами роузвудского загородного клуба, оба семейства исправно посещали еженедельные воскресные джазовые бранчи… которые Джейсон столь же исправно игнорировал. Спенсер припоминала, как Эли однажды упомянула, что родители разрешают Джейсону проводить выходные в их летнем домике в горах Поконо – возможно, там он и отсиживался по воскресеньям? Как бы там ни было, ДиЛаурентисы, кажется, нисколько не тяготились отсутствием сына: они прекрасно проводили время на бранчах, ели яйца «Бенедикт»[19], пили «мимозу»[20] и сдували пылинки с Эли. Как будто у них был только один ребенок, а не два.
Спенсер зажмурилась, слушая, как свистит поезд. Как же она устала думать обо всем этом! Может быть, чем дальше она уедет от Роузвуда, тем меньше будет волноваться?
Вскоре поезд стал замедлять ход. «Пенсильванский вокзал», – объявил проводник. Спенсер схватила свою сумку и встала, колени у нее дрожали. «Это все по-настоящему!» В потоке пассажиров она прошла по узкому проходу, вышла на платформу и поднялась на эскалаторе в главный зал.
В зале ожидания пахло кренделями, пивом и духами. Диктор оглушительно объявил о том, что поезд на Бостон прибывает к платформе номер четырнадцать. Тут же целая толпа людей ринулась в сторону четырнадцатой платформы, едва не сбив Спенсер с ног. Она испуганно огляделась по сторонам. Как в таком столпотворении она отыщет Оливию? Как Оливия ее узнает? И что, ради всего святого, они скажут друг другу?
Откуда-то из толпы ей послышался знакомый визгливый смех. И тогда Спенсер подумала о самом худшем: возможно, никакой Оливии никогда не существовало. Возможно, это был очередной жестокий розыгрыш, подстроенный «Э»?
– Спенсер? – громко окликнул кто-то.
Спенсер стремительно обернулась. Молодая светловолосая женщина в сером кашемировом свитере «Джей Крю» и коричневых сапогах для верховой езды шла прямо к ней. В руках она держала миниатюрный клатч из змеиной кожи и большую папку-гармошку с бумагами.
Спенсер подняла руку, и женщина широко улыбнулась. У Спенсер екнуло сердце. У этой женщины была та же широкая улыбка, которую Спенсер каждый день видела в зеркале.
– Я Оливия, – сказала женщина, беря руки Спенсер в свои. Даже пальцы у нее были такие же, как у Спенсер, короткие и тонкие. – Я узнала тебя сразу, как только ты вышла из поезда. Просто
Глаза Спенсер растроганно увлажнились. И сразу же все ее страхи начали отступать. Все складывалось как-то… очень правильно.
– Идем же! – Оливия повела Спенсер к одному из выходов, огибая кучку полицейских с собакой, натасканной на поиск наркотиков. – Я столько всего придумала для нас с тобой!
Спенсер сияла. Она вдруг почувствовала, что ее жизнь только-только начинается.
Стоял необычайно теплый январский вечер, улицы были запружены людьми. Они взяли такси до Вест-Виллидж[21], куда только что переехала Оливия, и зашли в магазин «Диана фон Фюрстенберг» – как оказалось, любимого магазина обеих. За то время, что они бродили между вешалок, Спенсер узнала, что Оливия работает арт-директором в новом журнале, посвященном ночной жизни Нью-Йорка. Она родилась и выросла в Нью-Йорке, а училась в Нью-Йоркском университете.
– Я тоже собираюсь подавать заявление в Нью-Йоркский университет! – воскликнула Спенсер. Правда, она умолчала о том, что это учебное заведение было ее запасным аэродромом – то есть, считалось таким в то время, когда она была первой ученицей в классе.
– О, там было чудесно! – заливалась Оливия.
Потом она негромко ахнула от восторга и сняла с вешалки платье-свитер пыльно-зеленого цвета. Спенсер рассмеялась – она тоже присмотрела именно эту вещь. Оливия порозовела.
– Я всегда выбираю вещи этого оттенка, – призналась она.
– Потому что он подходит к нашим глазам, – подытожила Спенсер.
– Конечно! – Оливия с благодарностью взглянула на нее. Казалось, она хотела сказать: «Какое счастье, что я нашла тебя!»
После магазина они неторопливо прошлись по Пятой авеню. По пути Оливия рассказала Спенсер, что она на днях вышла замуж за очень богатого человека по имени Морган Фрик, свадебная церемония состоялась в Хэмптоне в узком кругу близких друзей.
– Сегодня вечером мы улетаем в Париж на медовый месяц, – призналась Оливия. – Мне придется вертолетом добираться до самолета Моргана. Мы улетаем с частного аэродрома в Коннектикуте.
– Сегодня вечером? – Спенсер даже остановилась, пораженная. – Где же твои вещи?
– Водитель Моргана привезет их прямо в аэропорт, – ответила Оливия.
Спенсер кивнула, приятно удивленная. Видимо, этот Морган денег не считал, раз мог позволить себе и водителя, и частный самолет.
