Вечером Игорь с трудом сдерживал себя, чтобы не послать сожительницу куда подальше. Все, что ни делала Жанна, раздражало его.
«Что за ужин она приготовила? Разве так кормят любимого мужчину? А посуда? Кто так моет посуду? Ничего эта Жанна по-человечески делать не умеет».
– У тебя на работе ничего не случилось? – спросила что-то заподозрившая сожительница.
– Все в порядке, дорогая! Просто я устал как собака, вот и дергаюсь по каждому поводу. Не обращай внимания. Высплюсь – все пройдет.
Успокоившаяся Жанна стала что-то рассказывать Игорю, но он не слышал ее.
«Квартира, квартира, своя квартира! – стучало в голове у инспектора. – Я одним махом решу все проблемы: не надо будет ребенка усыновлять, не надо получку Жанне отдавать, не надо выискивать место, где можно с хорошенькой девушкой уединиться. Прописка, похороны – и я сам себе хозяин!
В пятницу Ефремов чуть не рванул с работы собирать чемодан, но вовремя остановился.
«Не буду спешить. Эвакуироваться я всегда успею».
В длинном многоподъездном доме № 30 по улице Волгоградской весь первый этаж занимали магазины: продовольственный, хлебный, овощной и торгово-закупочная секция потребкооперации. Складские и подсобные помещения магазинов располагались на цокольном этаже. Здесь же, рядом с тепловым узлом, была небольшая комнатка, в которой Турист оборудовал свой рабочий кабинет. Официально это помещение принадлежало потребкооперации – организации, занимающейся неизвестно чем. Турист числился в магазине потребкооперации уборщиком производственных помещений.
Как-то приятели спросили его:
– Чем ваша контора занимается?
– Скупает излишки сельскохозяйственной продукции у колхозников, – со знанием дела ответил Турист. – Только вот крестьянин нынче жадный пошел, все излишки на рынок везет, и нам почти ничего не достается. Во всяком случае, за два года работы я на наших складах ни овощей, ни картошки не видел, а мясо до магазина не доходит – директор его прямо с колес продает.
В субботу Турист и Счетовод подсчитывали убытки: после убийства Бурлакова нелегальная торговля водкой на два дня была парализована. Около полудня к ним в каморку зашел Попрыгун.
– Турист, здесь одна девушка хочет с тобой поговорить, – с многозначительной улыбочкой сказал он.
– Симпатичная? – оторвавшись от цифр, спросил Турист.
– Сейчас увидишь. Заходи!
В комнату вошла опрятная девочка невысокого роста, по виду – примерная пятиклассница. В руках она держала школьный портфель, из-под шарфа выглядывал уголок пионерского галстука.
– Ты с уроков сбежала и хочешь у меня отсидеться? – пошутил уборщик производственных помещений.
– Я во вторую смену учусь и уроки никогда не прогуливаю, – с серьезным видом объяснила школьница. – Я хорошистка. У меня ни одной тройки за четверть нет!
– Попрыгун, объясни: зачем ты привел сюда эту пигалицу? Ты хочешь, чтобы я у нее дневник проверил и вместо мамы с папой расписался?
– Турист. – Школьница не знала ни имени хозяина кабинета, ни его фамилии и обратилась к взрослому мужчине по-свойски – по кличке, как к товарищу по дворовым играм. – Турист, все знают, что ты держишь свое слово. Скажи, это правда, что ты сто рублей дашь тому, кто назовет имя убийцы Кости Бурлакова?
– Девочка, ты откуда про Бурлакова знаешь? – раздосадовался работник потребкооперации. – По годам ты ему в подружки не годишься, дочерей у него нет.
– У нас во дворе все только и говорят, что какого-то дяденьку Бурлакова в восьмом доме убили и ты пообещал сто рублей тому, кто поможет найти убийцу.
– Предположим, пообещал, но ты-то здесь при чем?
– Я знаю, кто в этот день на «атасе» у его подъезда стоял, – гордо ответила школьница.
Турист и Счетовод переглянулись: «Сочиняет или правда что-то знает?»
– Девочка, – почти ласково обратился к школьнице самый уважаемый человек в районе, – давай уточним, про какой день ты говоришь?
– Это было на прошлой неделе в понедельник в двенадцатом часу дня. Парень, который тебе нужен, стоял у третьего подъезда, курил. Я еще сказала подружке, что он дом перепутал, мы засмеялись, а он на нас как зыркнул, как набычился!
– Почему ты так хорошо запомнила этот день? – посерьезнел Турист.
– Мы из музыкальной школы шли, в музыкалке в тот день занятия отменили – наша преподавательница гриппом заболела.
– Как интересно-о-о! – протянул Турист. – Шла девочка по двору и все подметила. Ты садись, в ногах правды нет!
Хозяин кабинета показал школьнице на продавленный диван. Кроме дивана, из мебели в комнатушке были двухтумбовый стол, за которым сидел сам Турист, и кресло с потрескавшимися полированными подлокотниками. Кресло занимал Счетовод, и уступать его гостье он не собирался.
Девочка покосилась на диван, но садиться не стала.
– Турист, а у тебя сейчас с собой деньги есть? – с детской непосредственностью спросила она.
– Пока я что-то не пойму, за что платить.
– Смотри! – вмешался в разговор Счетовод. Он показал девочке две десятки, помахал ими в воздухе и положил на стол. – Деньги будут твои, если ты нам поможешь.
