Убийство Генриха IV полностью

Численность и влияние галликанцев во Франции не позволили бы Генриху IV пренебречь их идеями и чувствами, впрочем, весьма благоприятными для королевской власти. Тем не менее он отказался от применения крайних мер, не довел дело до схизмы, 17 сентября 1595 г. он получил у понтифика отпущение грехов, но впоследствии не торопился «допускать» во Францию дисциплинарные декреты Тридентского собора. В марте 1597 г. папский легат сделал запрос в связи с этим. Генрих его заверил, что сдержит слово, но, мол, излишняя спешка может все испортить. После Вервенского мира 2 мая 1598 г. папа посланием от 27 июня, а потом посредством бреве от 27 августа настоятельно призвал короля обнародовать решения собора. Генрих IV попросил довериться ему. Таков же был смысл его ответа прелатам, делегированным ассамблеей духовенства, чтобы просить короля опубликовать решения собора во избежание бед, от которых страдает церковь, — ответа от 8 сентября 1598 г.: «Воистину я признаю, что сказанное вами — правда; но… беды начались прежде, чем пришел я. Во время войны я шел на огонь, горящий жарче всего, чтобы его затушить… Теперь я буду делать то, что обязан делать в мирное время. Я знаю, что религия и правосудие суть основы и столпы сего государства, хранимого благочестием и справедливостью; но не будь их, я пожелал бы устанавливать их постепенно, как делаю всё остальное. С Божьей помощью я добьюсь, чтобы церковь вновь процветала так же, как сто лет тому назад. Но Париж не в один день строился. Добейтесь, явив добрый пример, чтобы народ с таким же рвением обратился к добрым делам, с каким он ранее отвратился от оных. Вы призвали меня исполнить мой долг, я вас призываю исполнить ваш. Будем же творить добро, и вы и я. Идите одним путем, а я пойду другим, и если мы встретимся, это произойдет скоро. Мои предшественники давали вам пышные обещания, я же в своей серой куртке дам вам результаты. Я сер снаружи, но целиком позолочен изнутри… Я позабочусь о вас с величайшей благосклонностью, на какую только буду способен…»[236].

В Риме готовилось расторжение брака Генриха IV с Маргаритой де Валуа, которое было провозглашено 23 декабря 1599 года. 6 ноября Генрих в письме к папе намекнул Святому отцу на скорое обнародование решений собора. 15 декабря Климент VIII сделал отчаянное усилие. Он направил свои бреве государственному секретарю Вильруа, Бельевру, другим советникам Генриха IV. Он настоятельно требовал возврата во Францию иезуитов и публикации постановлений Тридентского собора. Он утверждал, что это наилучшие средства, чтобы возвысить католическую церковь. Королю незачем опасаться применения декретов собора во Франции, ведь епископов назначает он. Декреты собора позволят реформировать духовенство, и католическая религия вновь будет процветать. 16 декабря папа написал самому королю.

После этого Генрих IV лишил парламент права обсуждать вопрос о принятии решений собора. Он передал это право своему Частному совету. Он взялся сам убеждать строптивых советников и наконец преуспел в этом. В 1600 г. был составлен, подписан и заверен печатью эдикт о публикации решений Тридентского собора: «Повелеваем, желаем и нам угодно, — писал Генрих IV, — дабы решения священного Тридентского собора были приняты и исполняемы во всех местах нашего королевства… однако без ущерба для прав, привилегий и прерогатив, принадлежащих нашей особе и сану, сей короне и для свобод, вольностей и иммунитетов галликанской церкви, для нашего Нантского эдикта, изданного ради соблюдения эдиктов о примирении…»[237]. Таким образом, король делал много оговорок. Но даже с ними эдикт навел ужас на галликанцев. Первый президент Парижского парламента Ашиль де Арле предупредил короля, что парламент никогда не зарегистрирует этот эдикт. В Королевском совете один из президентов парламента, Жак-Огюст де Ту, объявил, что парламент никогда не примет «приговора» Совета; что он бы предпочел глубоко изучить это решение, выбрать в нем меры, полезные для Франции, и сделать из них галликанскую прагматическую санкцию.