Жак Клеман еще колебался. Но, узнав о разграблении церкви в Этампе, при котором освященные облатки попирали ногами, он отбросил колебания и решился очистить землю от нового Ахава, нового фараона.
Он отправился в Париж. Притворившись, что ему поручено передать королю письма и важный секрет, он получил пропуск от графа де Бриенна, которого Лига держала в заключении. В Сен-Клу он обратился к генеральному прокурору Ла Гелю, который, ничего не заподозрив, приютил его и на следующий день ввел в покои короля. Жак Клеман преклонил колени у стоп суверена и отдал ему письма. Генрих III спросил, что у него за секрет. Монах пожелал остаться с ним наедине. Генрих велел всем удалиться. Тогда монах передал ему бумагу, сказав, что, когда король прочет ее, он сообщит свой секрет. Пока король читал, монах поразил его в низ живота ножом, который прятал в широком рукаве. На крик короля прибежали стражники и закололи убийцу ударами алебард. Это произошло 1 августа 1589 г. Король умер на следующий день.
«Добрые католики», «добрые и верные христиане» ссылались на учение святого Фомы, чтобы оправдать монаха, прославляли Жака Клемана как посланника небес ради освобождения католического народа, как орудие Бога, как мученика, как святого. Иезуиты в этих событиях участия не принимали. Всем заправляли «отцы-проповедники», стражи веры[281].
Противники иезуитов наверстали свое позже. Иезуиты показали себя пламенными лигерами. По словам Летуаля, отец Коммоле, глава орденского дома иезуитов в Париже, кричал с амвона: «Нам нужен Аод, хоть монах, хоть пастух, хоть подручный каменщика, хоть даже гугенот — неважно»[282]. Когда ночью 10 сентября 1590 г. Генрих IV попытался взять Париж приступом через Папские ворота, расположенные между воротами Сен-Жак и Сен-Марсель, именно караульные иезуиты отбили его натиск.
А 27 августа 1593 г., по доносу итальянского дворянина Людовика Бранкалеона, Люголи, один из заместителей прево отеля короля (lieutenant générale de robe longue), арестовал Пьера Барриера, орлеанца, бывшего лодочника, бывшего солдата в войсках Лиги, прибывшего в Мелён убить короля. Барриера судила комиссия из шести советников Государственного совета, двое из которых были председателями верховных судов, признала виновным и приговорила к такой же казни, какой позже казнят Равальяка.
Современники оставили об этом покушении тексты, ужасные для иезуитов. Аристид Дуарш в своей книге «Парижский университет и иезуиты» приводит сокрушительные цитаты из них. Иезуиты якобы активно поощряли Барриера. Согласно «Краткому сообщению об уголовном процессе над Барриером» последний признался отцу Вараду, директору иезуитского коллежа в Париже, «в своей злой воле и намерении, каковые оный иезуит похвалил, сказав ему, что это прекрасное дело, и прочие подобные слова; он призывал его к смелости, стойкости и чтобы он как следует исповедался и отпраздновал Пасху. И после уговоров продолжать свое дело и заверений, что он [Барриер] обретет рай, оный иезуит даровал ему благословение, сказав, чтобы он был смелее, чтобы молился Богу и что Бог ему поможет в его предприятии». Этьен Паскье в «Катехизисе иезуитов» подтверждает роль Варада и добавляет, «что он (Барриер) на следующий день исповедался у другого иезуита и получил причастие в коллеже иезуитов; что он также говорил об убийстве, которое задумал, с другим проповедником из того же ордена, каковой на проповедях часто дурно отзывался о короле, и тот нашел его [Варада] совет весьма святым и весьма похвальным»[283].
Вырвав эти цитаты из контекста, историк возлагает на иезуитов всю ответственность за одобрение покушения. Но если читатель обратится к текстам, он заметит, что эту ответственность, которую действительно несут и некоторые иезуиты, должны разделять очень многие.
Барриер советовался в Лионе о своем плане убийства со «многими священнослужителями»: капуцином, кармелитом, якобинцем, иезуитом. Тексты не сообщают, что он услышал в ответ. Очень похоже, что один из них не был согласен с его планами и предупредил Бранкалеона. Генрих IV в 1603 г. сказал, что намерения Барриера изобличил иезуит. В Париже Барриер поведал свое решение священнику из белого духовенства — Обри, кюре церкви Сент-Андре-дез-Ар, и тому оно очень понравилось. Именно кюре посоветовал ему обратиться к отцу Вараду.
Таким образом, не одни иезуиты говорили и думали в тот момент, когда король еще не получил папского отпущения и, следовательно, еще мог официально считаться еретиком и вероотступником, что король — тиран-узурпатор и что позволено посягать на его особу[284].
