Озадаченное выражение мелькнуло на лице Квентина. Он заморгал и провел тыльной стороной ладони по глазам.
– Об этом я не подумал, – с расстановкой произнес он.
Тоби держался почти безучастно, но Кейт догадывалась, что за его гладким лбом в эту минуту идет интенсивная работа мысли.
Милсон нахмурился и со своей обычной бесцеремонностью мотнул головой в сторону Берди:
– Мисс Бердвуд, когда речь идет об убийстве, люди не всегда оказываются такими удобно логичными, какими вы, по-видимому, их считаете. Порыв и благоприятная возможность играют важную роль в таких вопросах, особенно в связи с серьезным мотивом. Может быть, убить этих людей оказалось проще, чем сводить счеты с самим мистером Хейлом. Ведь мистер Хейл за последние несколько дней редко оставался в одиночестве. По ночам рядом с ним была жена, днем за дверью его кабинета дежурила секретарь. Его успешно охраняли.
– В одиночестве он оставался вчера днем, – раздраженно возразила Кейт. – В то время Эми была в парке, как и Дороти. Разделаться с ним было бы проще простого.
Квентин судорожно дернулся, но тут же овладел собой.
Не обращая на него внимания, Тоби с интересом взглянул на Кейт.
– А разве миссис Хейл была в парке? – флегматично спросил он. – Ну и ну, что-то я совсем запутался. Не помню, говорится ли об этом в наших записях… а вы, Милсон?
– Не говорится, – отрывисто произнес Милсон. – Мистер Хейл сообщил, что миссис Хейл не присутствовала на обеде и не ходила в парк, потому что у нее были дела в городе. Она подтвердила это.
– Совершенно верно! – рявкнул Квентин. Он не смотрел на Кейт, а она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.
Тоби прищурился, глядя на нее.
– Почему вы считаете, что миссис Хейл была в парке, Кейт? – спросил он.
От неловкости она поежилась, даже не заметив, что сержант назвал ее по имени, открыла было рот, но ответить не смогла.
Берди решительно вмешалась:
– Думаю, Кейт сделала такой вывод потому, что несколько минут назад миссис Хейл сама сказала: она может подтвердить тот факт, что вчера днем и ее муж, и Кейт работали в своих кабинетах. Кейт известно, что миссис Хейл часто ходит в парк днем. Вот она и предположила, что так же было вчера. Вполне логично.
– Чепуха! – Квентин Хейл был явно взбешен. Таким злым Кейт его еще не видела. Она невольно попятилась.
– Пожалуй, мне следует прямо сейчас поговорить с вашей женой и прояснить этот момент. Вы не против, сэр? – Тоби держался чрезвычайно любезно, но непреклонно.
– Нет, черт возьми, еще как против! – отрезал Квентин. – Дороти отдыхает, я не позволю ей мешать. И вообще, при чем тут это?
– Любая деталь имеет значение, сэр, – холодно заметил Милсон.
– Благодарю, Милсон. И все-таки предоставьте это мне, хорошо? – Тоби не сводил глаз с лица Квентина. – Пожалуйста, позовите миссис Хейл, сэр. Буду вам признателен.
– Я здесь!
Обернувшись, они увидели, что со стороны спальни к ним медленно приближается Дороти. Она успела переодеться в розовый халат и розовые шлепанцы и выглядела маленькой, блеклой и беспомощной.
– В чем дело? – спросила Дороти.
– Дот, дорогая, иди ложись, – велел Квентин, но она осталась на месте, глядя на людей у лифта и тревожно моргая.
– Миссис Хейл, вы вчера днем побывали в парке, верно? – мягко спросил Тоби.
– Я… – Голубые глаза Дороти стали большими и перепуганными.
Она похожа на кролика, ослепленного фарами на дороге, подумала Кейт. Неспешная настойчивость Тоби, холодное внимание Милсона и живой интерес Берди, направленные на единственное беззащитное создание, тревожили Кейт и внушали ей неприязнь.
Впрочем, создание оказалось не таким уж беззащитным. Квентин заслонил жену от остальных и взял ее за руку.
– В постель, Дот, – повторил он таким тоном, как будто говорил с ней с глазу на глаз.
– Миссис Хейл! – Тоби повысил голос – ровно настолько, чтобы она услышала, несмотря на то что ее загораживал Квентин.
Дороти вскинула голову и уставилась на него.
– Вы ведь были в парке, миссис Хейл, – повторил Тоби утвердительным тоном.
– Да, – прошептала она, и слезы навернулись на ее глаза. – Квентин, прости меня. Я так виновата…
– Господи, Дот! – Квентин в ужасе уставился на Милсона, деловито записывающего каждое слово в свой блокнот в коричневой обложке.
– Я… мне нездоровилось, Квентин. – Взгляд жены стал умоляющим. – Я же говорила, мне плохо здесь. Говорила, но ты не слушал, Квентин. Дома будет лучше, гораздо лучше. – Слезы заструились по мягким щекам Дороти, она попыталась стереть их пальцами. – Не могу больше видеть этих… людей. Не могу вынести такое бремя. Я подвела тебя, Квентин. Я принесла тебе столько бед, ты так стойко держался ради нас, и вот теперь…
