Где-то здесь должен быть мой велосипед. Я чувствовала, что язык мне не совсем повинуется, а она смотрела на меня и ничего больше не говорила.
— У меня только что умер муж! — выпалила я — и сразу же на себя разозлилась. Она была мне очень симпатична, ее возмутило, что я пьяна, это ясно, я выпрямилась, стараясь придать себе трезвый вид.
— Я знаю, весь город знает!
— Весь город?
— А если кто и не знал, то сегодня ты попала на обложку газеты.
— Я? Как это?
— По-моему, тебе надо домой.
Я разревелась:
— Да не хочу я домой!
— Ну что же, — сказала она и зашла внутрь.
Поодаль курила и горланила стайка молодежи. О, широкий подбородок! Прыснув, я сделала несколько неверных шагов, почему вдруг такая темень, я отошла всего на метр или четыре — или где я? «Лесной павильон» позади, но музыка до меня не доносилась, я замерла, густой мрак, густая тишина, густой воздух, может, перед самым моим носом что-то и есть, откуда я знаю, тьма кромешная, уж не ослепла ли я? Я закрыла глаза, открыла — никакой разницы, тогда я стала прислушиваться, вытянула вперед руку и двинулась на ощупь, далеко ли я от тропинки, не наткнуться бы на дерево. Вздох, чье-то дыхание, кто-то дышал прямо рядом со мной, я сперва оцепенела, потом пошатнулась и ойкнула, ступила шаг, другой. «Ни единого звука беглец не издаст, — скандировала я шепотом, — темень, темень… черни голова на блюде мне приносит радость, люди!»,[31] я уже пела, причем песню, которую пою исключительно в подпитии, пела не певуче-протяжно, а отрывисто, приноравливая ее к моим нетвердым шагам; я нащупывала ногами дорогу, похоже, я уже на тропинке, подбородок, хорошо, я от него сбежала, сбежала от себя самой, велосипед, где ж я его оставила? Разве еще не наступили белые ночи? Когда встает солнце? Холодно, я взялась за уши и хватилась серег, так оно всегда, мне захотелось писать, стараясь не упасть, я присела на корточки, я не видела, куда сажусь, снизу меня обдало теплом. Потом я окунулась в море света, слепящий свет ударил в глаза — я чуть не потеряла равновесие. «Не стреляйте!» — воззвал мой голос, тут сделалось темно. Открылась дверца машины, на землю упала полоска света. Ко мне кто-то приближался, я силилась подняться и одновременно натягивала трусы — и шлепнулась набок, на мокрое.
— А еще я сломала зуб! — выкрикнула я.
Наконец она не выдержала и поделилась с одной из своих сестер, тогда обо всем тотчас же узнали и другие сестры, ну а больше — никто, кроме двух-трех русалок, которые рассказали об этом лишь своим ближайшим подругам.
