Это был один из тех многочисленных фрагментов речи Кеннеди, которые вызвали всеобщий смех, а все его выступление в целом являло собой, как обычно, сплав элементов политики, риторики, юмора, ободрения слушателей и серьезных напоминаний о важных общественных пробле– мах.
Потом за кулисами актеры и исполнители общались с президентом. Мэрилин, которая на этот вечер пригласила в качестве своего гостя Исидора Миллера, представила старика Джону Кеннеди.
– Мне хотелось бы представить моего бывшего тестя, – сказала она с гордостью.
После окончания торжественного приема состоялся частный банкет – в доме Артура Крима и его жены Матильды; последняя вспоминала, что «Мэрилин приехала в узком платье, обшитом цехинами, которые выглядели так, словно их прицепили прямо к коже, поскольку сетка была телесного цвета».
Джордж Мастере добавил, что «Мэрилин шествовала в платье, запроектированном модельером Жаном Луи. Оно блестело от всяких украшений, но одновременно было элегантным и тонким, даже рафинированным, в этой своей наготе – словно бы отсутствие нижнего белья было самой что ни на есть привычной штукой под солнцем».
В тот вечер она больше всего заботилась о том, чтобы в шумной толпе гостей Исидору было где присесть и чтобы его тарелка была полна еды.
В некотором смысле этот вечер был для Мэрилин Монро необычайно существенным. Потерянная девочка не только нашла, по крайней мере ненадолго, свое место в замке короля, находящемся в Камелоте, – ведь сбылся наяву сон, не раз возвращавшийся к ней в детстве. Только что Мэрилин стояла почти нагая перед своими поклонниками, совершенно не испытывая стыда и будучи почему-то невинной, как голубка.
– В ней была трогательная мягкость, – сказала Матильда Крим. – Ну что тут сказать? Просто она выглядела невероятно красивой».
Видите, насколько все было целомудренно и вовсе не вызывающе?
Вы не согласны, потому что видели запись и то, что платье действительно вызывающее, а пение мало похоже на пение, это скорее вздох души, напоминание о страсти, которую они испытали, как выразился один из журналистов, «Мэрилин и президент словно занимались любовью на глазах у тысяч гостей»?
Я тоже не согласна, это была настоящая провокация, после которой у президента просто не осталось другого выхода, кроме как повиниться перед всеми, признав, что у него роман с самой красивой женщиной не только Америки.
Нет, выбор был, второй вариант, по свидетельству все тех же всезнаек, предложил президенту и его брату глава ФБР Эдгар Гувер, побеседовав со строптивыми Кеннеди и объяснив, что компрометирующих материалов набралось столько, что это может стоить карьеры обоим. Причем материалы не только на Монро, но и, например, о связи господина президента с Джудит Кэмпбелл (Экснер), которая, согласно установленным фактам, является любовницей главного мафиози Сэма Джанканы.
Делить любовницу с главным мафиози для президента чревато крупными неприятностями. Разве мало симпатичных девушек в Белом доме? Если мало, то можно заказать – привезут. Зато проверенных, без подозрений на заразные болезни и левые взгляды или связи с мафией.
Братья Кеннеди увещеваниям вняли – Джон перестал отвечать на настойчивые звонки Мэрилин, а чтобы та не нервничала и спокойней восприняла внезапную отставку, отправил на переговоры Роберта.
На что рассчитывал старший брат, на пуританские убеждения младшего? Но ведь Джон прекрасно знал, что Роберт вовсе не таков, каким себя позиционирует. Любовь к Этель и детям вовсе не мешает генеральному прокурору при любом удобном случае отдыхать, получая удовольствие от красивых женщин.
Скорее Джон уже устал от настойчивости звезды и предпочел бы мирное расставание с ней. А чтобы не вышло скандала, решил понижать статус любовника постепенно – сначала вместо президента его младший брат Роберт, генеральный прокурор, потом, наверное, следующий брат Эдвард…
Беда Джона Кеннеди в том, что Мэрилин не все равно. Беда Роберта в том, что они с Монро по-настоящему понравились друг дружке. Роберт, куда более терпеливый, умеющий слушать и даже изображать интерес к тому, что вовсе не интересно, пришелся Мэрилин по душе. Она прекратила звонить Джону, зато принялась досаждать секретаршам Роберта в Министерстве юстиции.
Ее пресловутый красный блокнот стал быстро заполняться короткими заметками.
О чем? Конечно, о политике!
Те, кто утверждает, что генеральному прокурору или президенту с женщиной в постели поговорить, кроме как о политике, больше не о чем, тот или никогда сам не бывал в объятиях красивых женщин, или ни на что другое, кроме умных бесед под покровом ночи, не способен.
А услышанное в пылу этих бесед Мэрилин старательно конспектировала в тот красный блокнот. Вероятно, для этого пришлось отрываться от постельных утех, не писать же во время занятий любовью?
