Труп исследовали самым внимательным образом, чтобы «исключить вариант убийства». Доктор Ногучи утверждал, что они буквально с лупой осмотрели каждый сантиметр тела, пытаясь найти след укола – возможной инъекции снотворного, но ничего не обнаружили. Заключение токсикологов гласило, что причина смерти «острое отравление барбитуратами, пероральная передозировка», попросту говоря, она выпила смертельную дозу снотворного (нембутала).
Приехавший на место происшествия в 5.40 специалист по трупам Гай Хоккет установил, что, судя по степени трупного окоченения, смерть Мэрилин Монро наступила между 21.30 и 23.30 часами, а не в три, как утверждали Гринсон, Энгельберг и Мюррей, то есть разговаривать по телефону в полночь Мэрилин никак не могла.
Вскрытие проводил очень опытный патологоанатом доктор Томас Ногучи, токсикологическое исследование – главный токсиколог Лос-Анджелеса Раймонд Абернати.
Содержание пентобарбитала (нембутала) в крови Монро составляло 45 / 1 000 000 при смертельной концентрации 15–40 / 1 000 000.
Нембутала в печени и вовсе зашкаливало – 130 / 1 000 000!
Количество хлоралгидрата в крови тоже превышало разумную дозу – 80 мкг/мл при смертельной концентрации 30 мкг/мл.
Ни во рту, ни в желудке, ни в верхнем отделе тонкого кишечника (двенадцатиперстной кишке) никаких следов лекарств или не полностью растворившихся оболочек капсул не обнаружено. Токсиколог не обнаружил следов лекарств и в тканях желудка и двенадцатиперстной кишки, это означает, что лекарства там в последние пятнадцать часов жизни Монро (или по крайней мере, с 14–15 часов дня) не бывали, во всяком случае, в столь огромной концентрации. Состояние почек и мочи он не проверил, считая, что в этом нет необходимости.
В прямой кишке исследователи обнаружили странное фиолетовое пятно, свидетельствующее о каком-то воздействии ядовитого вещества (клизме?).
На теле никаких следов насилия.
В полицейском отчете значится: «возможно самоубийство».
То ли это «возможно», то ли просто нежелание поверить, что цветущая красивая женщина, которую обожали миллионы, умерла в тридцать шесть лет, заставило исследователей внимательно изучить каждый пункт закрытого уже дела, снова и снова опрашивать свидетелей, сопоставлять, делать выводы.
Чем больше этим занимались, тем больше возникало вопросов и тем меньше звучало убедительных ответов. Нестыковок и в показаниях свидетелей, и в материалах следствия, и в поведении всех причастных оказалось столько, что поспешное решение о самоубийстве стало выглядеть попыткой скрыть убийство.
Что за нестыковки? Попробуем разобраться.
Возможно, я перечислю не все, возможно, в чем-то предвзята или ошибаюсь, но странностей немало, с этим согласны все, даже те, кто написал это определение: «возможно самоубийство».
Итак…
Сначала о событиях последнего дня Мэрилин Монро – возможно, в них и кроется отгадка.
Часов в восемь утра 4 августа первой в доме появилась экономка Монро Юнис Мюррей, которая пришла пораньше, чтобы привести в порядок цветы.
В десять приехал фотограф, который делал ее снимки «ню» в незавершенном фильме «Что-то должно случиться». После скандала с кинокомпанией все же был достигнут компромисс, и съемки было решено продолжить осенью. Фотограф намеревался обсудить с Монро вопросы публикации некоторых фотографий в журналах с целью повышения интереса к фильму. По его словам, актриса была весела и даже беззаботна, никакого суицидального настроения, напротив, «казалось, что у Мэрилин нет никаких забот»… Хотя заботы были, и немалые.
После ухода фотографа Мэрилин общалась по телефону с друзьями, в 13.00 пришел ее психотерапевт доктор Ральф Гринсон для обычного сеанса, который обычно длился полтора часа.
На сей раз Мерилин была раздражена и даже отвлеклась на телефонный разговор с сыном своего бывшего супруга Джо Ди Маджио – Джо-младшим. Но разговором осталась довольна, потому что Джо сообщил о расторжении своей помолвки. Мэрилин не нравилась его невеста, потому настроение поднялось.
Раздражение осталось только на доктора Гринсона, а еще почему-то на ее агента Пэт Ньюкомб.
В 15.00 Монро попросту уехала из дома, оставив психотерапевта в одиночестве.
Обязанности шофера при ней исполняла Юнис Мюррей, так было безопасно. Она отвезла Мэрилин в дом к Питеру Лоуфорду, зятю братьев Кеннеди, мужу их сестры Патрисии. Потом зачем-то поехали на пляж. И Юнис, и те, кто видел Мэрилин на пляже, утверждали, что она уже находилась под воздействием какого-то наркотика, с трудом держала равновесие и была рассеянна.
Конечно, Ральфу Гринсону, который пытался отучить Монро от сильнодействующих наркотических средств, заменив их более мягким снотворным, это не понравилось. Последовал еще один сеанс психотерапии.
Гринсон утверждал, что долго не уходил из дома Монро, потому что ждал личного врача Мэрилин доктора Хаймана Энгельберга, чтобы тот сделал укол снотворного, но так и не дождался.
Попросив Юнис остаться на ночь, в 19.15 Гринсон ушел домой.
