То, как она рассказывает о своих собственных приключениях, позволяет понять, что Джудит, в отличие от Джин Кармен, действительно знала, о чем пишет. Оргии за закрытыми дверями – это не прогулки по пляжу Лос-Анджелеса голышом.
Итак, мафия имела агента в постели у президента (Джудит даже утверждала, что делала аборт, избавляясь от ребенка президента, хотя тот просил оставить малыша и обещал помочь вырастить). Причем агента умного, молчаливого, но умеющего разговорить Кеннеди, к которому сам президент был привязан несколько больше, чем к остальным красоткам для развлечений.
Не нам судить, так ли это, но то, что роман Кеннеди и Экснер длился довольно долго, – не секрет.
Зачем же нужна Монро? Вопреки своим собственным утверждениям, она едва ли могла вызнать секреты у Кеннеди, а вот скомпрометировать с ее помощью можно запросто.
Мэрилин, которая жить не могла без наркотиков, была легковнушаемой и довольно болтливой (не хмурьтесь, поклонники Мэрилин, это так, она действительно могла выболтать все, что узнала, и часто преувеличивала те или иные события или сведения), к тому же находилась в полной зависимости от докторов, особенно Гринсона.
Понимала ли Мэрилин, что общается с мафиози и что ее пытаются попросту использовать? Наверное, ведь она отнюдь не была глупа, как ее экранные героини.
Так зачем Мэрилин была нужна мафии и не мафиози ли ее уничтожили?
Мафия в отличие от других структур не хранит файлы с документами о проведенных операциях и своих стратегических планах на будущее. И свидетелей тоже не оставляет. А тому, кто сует нос не в свое дело, грозит остаться не только без любопытного носа, но и без головы.
Об этом я помнила и все же предприняла попытки разыскать тех, кто мог хотя бы просто объяснить: зачем мафиози нужна Мэрилин Монро? Ведь она стала завсегдатаем Кал-Нева задолго до своего романа с Джоном и тем более Робертом Кеннеди. Неужели стратегические планы у мафии все же есть?
Первый же, кто стал со мной общаться на эту тему, сокрушенно поинтересовался:
– Головы не жалко?
Жалко, но чем сейчас, через столько лет, опасен рассказ о планах давно умерших мафиози по поводу также давно умершей красавицы, даже если эти планы касались давно погибших братьев Кеннеди?
Упор я делала на слово «давно». В ответ смех:
– Есть вещи, для которых никакое «давно» не применимо. Но тебе не мафия может угрожать, а сами Кеннеди, если узнаешь, а тем более сболтнешь лишнее.
– Не сболтну.
Тогда казалось, что ничего не вышло, те, кто всегда прятался от полиции, вовсе не намерены распахивать свою душу передо мной.
Я продолжила розыски сама, съездила на озеро Тахо, даже поиграла в казино, прекрасно понимая, что за мной следят. И дождалась.
Потом я поняла, что два с половиной месяца меня просто выдерживали. Временами рядом оказывался кто-нибудь не в меру болтливый или любопытный, причем расспросы второго явно касались сведений, сообщенных первым. Все шито белыми нитками, разгадать несложно, и я стала уже терять интерес к этим розыскам, как вдруг как-то бочком подошел неприметный человек и тихо сообщил:
– Ты просила встречу с нужными людьми. Поехали.
Я, конечно, интересовалась, но ничего не просила и ехать готова не была. Но и выбора у меня тоже не было.
В машине типа фургона место нашлось только внутри, где окна задернуты шторками. Напротив сидел довольно симпатичный, но угрюмый молодой человек, как оказалось, у него болел зуб. Пришлось показать точки зубной боли на указательных пальцах. Недоверчиво выслушав, он все же зажал эти точки, помогло, пока ехали, полегчало, и взгляд стал уже не столь суровым. Но случись со мной что, никакая снятая зубная боль не поможет спастись.
Оставалась надежда, что у их шефа (или главаря?) тоже болит зуб и ему тоже поможет мой совет.
Зубы у человека, к которому меня привезли, не болели, но легче мне не стало. Хотя все было совершенно чинно и прилично. Ни крови на полу, ни рослых охранников с пистолетами на изготовку, ни пилы для распиливания неугодных посетителей в углу, ни орудий пыток – приличный кабинет, разве что свет погашен, а на столе только большая лампа.
Световой круг открывал только поверхность стола, на которой лежали руки шулера. Почему такая уверенность? Несколько лет назад я делала большой репортаж о казино и о карточных шулерах в том числе. Невольно общалась со многими и научилась отличать руки тех, кто часто и ловко сдает карты. Но играть здесь даже в покер не собиралась.
Сам хозяин производил впечатление высокооплачиваемого служащего преклонных лет. Он жестом указал мне на стул подле стола, не найдя нужным даже приподняться, чтобы приветствовать. Правильно, зачем приветствовать ту, которая может и не выйти?
Я посмеялась сама над собой, над своими мыслями и страхами, но почти сразу испытала хорошую встряску.
На столе перед моим новым знакомым (хотя какое же это знакомство?) стояла большая рамка, видно фотография, мафиози тоже сентиментальны. Только я успела об этом подумать, как хозяин повернул ко мне эту самую рамку, в ней оказалось зеркало.
