Племянник оказался молчаливым мужчиной средних лет, который на приветствие просто кивнул, подхватил мою сумку (я все же взяла камеру и два фотоаппарата, а также целую стопку блокнотов), вторым кивком отправил меня на заднее сиденье, буркнув:
– Не люблю, когда кто-то сидит рядом…
Больше рассказывать до самой встречи с Джо не о чем. Мы приехали на небольшую улочку к обыкновенному дому, каких сотни в каждом городе, с аккуратно подстриженным газоном и забытым рождественским украшением на двери. Заметив мою усмешку, племянник тоже усмехнулся:
– Этот венок Джил повесила пять лет назад, – словно я знала, кто такая Джил. Но я не стала интересоваться. Он добавил: – С тех пор как она погибла, дядя не позволяет трогать венок. Пусть висит…
Я согласилась:
– Пусть висит, – словно от моего решения зависела судьба старого венка.
Джо Ланк действительно был не первой и даже не второй молодости. К тому же в инвалидной коляске старого образца, которая перемещалась вручную. Но это, видно, устраивало старика.
Рукопожатие худой руки крепкое, взгляд внимательный, даже пронзительный и чуть насмешливый. Он сразу стал мне симпатичен. Времени терять не стал, пригласил меня садиться в большое кресло подле большого же журнального столика на тонких ножках (ностальгия по шестидесятым годам прошлого века?), сам подъехал с другой стороны. Отправил племянника варить кофе и сразу обратился ко мне:
– Анна, Стэнли сказал о вашем интересе. Я недавно просил его найти кого-то, чтобы выговориться, он вчера порекомендовал вас. Интересуетесь убийством Монро?
Уже одно это слово – «убийством» – определило его собственное отношение к делу.
Я кивнула:
– Да. Вы что-то знаете о гибели Мэрилин Монро?
– Все, – кивнул на мою сумку. – Включайте свою аппаратуру, мне трудно говорить, поэтому повторять не буду.
Я настроила диктофон и приготовилась записывать вопросы в блокнот.
– Я работал у Гувера, конечно, имя носил другое, но ведь вам неважно… Достаточно того, что видел и даже имел возможность припрятать кое-что из документов, которыми занималась Хелен Генди. Вы помните, кто такая Хелен Генди?
Конечно, я помнила! Хелен Генди – бессменный секретарь Гувера, та самая, что уничтожала после его смерти его личный архив.
Я сделала все, чтобы не выдать своего волнения, ведь бумаги Гувера именно благодаря Хелен остались за семью печатями. В ФБР допустили ошибку, стоило Гуверу испустить дух, как специальные агенты бросились потрошить его двухэтажный особнячок, рассчитывая найти там нечто и не понимая, что Гувер именно этого и ждал.
А в это время его теперь уже бывшая секретарь Хелен Генди поспешно уничтожала все, что числилось под грифом «Лично». Гувер хитер и поместил в эти папки многое из совсем не личного, но и личные документы Гувера были сверхинтересны и опасны и для современников, и для потомков.
– Вы сохранили часть документов Гувера?
– Да, но большинство вас не касается. Вы прочтете, именно прочтете, а не получите насовсем, только одну папку, ту самую, где о Монро. Остальное уже не существует.
У меня невольно вырвалось:
– Почему?
И тут произошло что-то странное. В голосе старого человека зазвучала настоящая обида, как бы он ни старался ее скрыть:
– Папок было восемь. Таких, которые могли перевернуть мир, но это никому оказалось не нужно. Нынешнее ФБР позволило изображать нас, поколение первых агентов Гувера, недоумками, болванчиками в одинаковых костюмах, пальто и шляпах, собирающими тонны никому не нужной макулатуры…
Мне очень хотелось сказать, что, судя по содержанию открытых архивов, это утверждение недалеко от истины. Джо, видно, понял мои мысли или ожидал их, усмехнулся:
– Только глупцы могут полагать, что у Гувера были одни доклады толпы жаждущих называться агентами ФБР. У него были те, кто так называл себя, и те, кто действительно был ими. И архива тоже два – один для вот таких, кто сейчас распоряжается бумагами ФБР, второй – для себя и своих людей. Не нужно объяснять, что содержание их сильно отличалось?
Джо потянулся к сигарете, вставленной в мундштук, тоже явно времен его молодости, закурил и только после этого продолжил. Я понимала, что ни торопить, ни даже задавать вопросы не стоит, он из тех, кто скажет только то, что решил сказать, и ни слова больше.
– Вы посмотрите последнюю из восьми папок. Две мы рискнули отдать ФБР, те, кто это сделал, были уничтожены уже на следующий день. Еще пять я сжег немедленно, не хотят секретную информацию – не нужно. Но одна осталась, ее вы и прочтете. Если не знать того, что знаете вы, понять, о ком и о чем идет речь, трудно.
В комнату вошел племянник Джо, поставил на стол поднос с ароматным кофе, по знаку Джо подал ему папку, лежавшую на краю каминной полки (камин – явный новодел, вообще вся комната производила странное впечатление собранных из разных эпох вещей, в ней соседствовали тяжеловесные кресла и столик на тонких прямых ножках, камин, оформленный под мрамор и торшер в стиле шестидесятых…), и удалился.
Джо открыл папку, перебрал лежавшие в ней бумаги, закрыл, любовно погладил.
