— Имеешь в виду постороннего?
— Теперь не исключаю такую возможность. К тому же, этот таинственный человек весьма странный. Либо он хладнокровный убийца, которому не нужны чужие деньги, либо имел какой-то особый интерес иного рода. Как бы там ни было, он напрямую причастен к исчезновению ребёнка.
— Когда я подошёл, то шкаф был закрыт на ключ. Больше к нему никто не прикасался, — твёрдо заверил Загрибин. — Мои хлопцы и возились-то с ним совсем немного.
— Зато воды налили более чем предостаточно, — съязвил я. — Могу себе представить, что творится внизу, на третьем этаже.
— Людей жалко, — вздохнул подполковник. — Вроде бы и дом железобетонный, а там, на потолке, как в хорошей парилке, отовсюду капает. Считай, что вся мебель — псу под хвост. Если и страховка есть, так всё равно материальный ущерб колоссальный. Сухого места нет…
— А в шкафу и впрямь абсолютно сухое бельё, — подметил я. — Можно брать и пользоваться…
Вытащив из выдвижного ящика белую простыню, я внимательно её осмотрел и положил на место. Услышав чьи — то шаги, я невольно перевёл взгляд на вошедшего человека.
— Это вы, Алексей Александрович, — произнёс я с некоторым сожалением в голосе, так как с минуты на минуту ожидал приезда прокурора с оперативно-следственной группой. — Уже всех опросили?
— Нет, товарищ майор, я пришёл доложить важную новость, — запальчиво ответил стажёр.
— Какую? — спросил я, особо не рассчитывая на что-то существенное.
— В девятнадцатой квартире живёт пожилая, одинокая женщина, — начал лейтенант. — Она утверждает, что вчера около двадцати трёх часов, видела симпатичного молодого человека лет двадцати пяти. По её словам, он прилично одет, с дипломатом. Стоял на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажами. Потом он исчез.
— Куда? — спросил я.
— Не знаю… — растерянно пробормотал Киселёв. — Я не спросил. Сразу к вам. Думаю, он причастен к убийству?
— Вряд ли, — спокойно ответил я.
— Думаешь, он не имеет отношение к разыгравшейся трагедии? — насторожённо поинтересовался Загрибин.
— Сомневаюсь, что этот молодой человек имеет хоть малейшее отношение к нашему делу, но всё же лучше сам переговорю с этой женщиной. Как её зовут, Алексей Александрович?
Стажёр виновато пожал плечами.
— Как же вы разговариваете с людьми, даже не зная как к ним обращаться? — укоризненно спросил я.
— Упустил, товарищ майор.
— Ну, ладно, я разберусь. В какой квартире, говорите? В девятнадцатой?
— Да, — коротко ответил лейтенант.
— Ты надеешься… — Загрибин не успел договорить. В квартиру вошли сотрудники оперативно-следственной группы и один пожарный, который сразу обратился к подполковнику:
— У нас всё готово, Пётр Михайлович. Можно ехать.
— Да — да, я сейчас… Только переговорю со следователем.
— Пока ничего определённого не скажу, — не дождавшись вопроса, ответил я. — В любом случае придётся найти этого молодого человека и побеседовать с ним. Вдруг он что-то видел или слышал? Я сомневаюсь, что он причастен к преступлению, но как говорится — кто знает, что вылупится из чужого яйца…
— Тогда оставайтесь, а я здесь больше не нужен, — сказал подполковник и подал мне на прощание руку. — Я оставлю прапорщика Стрельчука.
— Того, который первым вошёл в эту квартиру и обнаружил два трупа. Один Щегодубцева, второй его супруги… — догадался я.
— Он сейчас внизу. С ним прокурор беседует. Думаю, этот прапорщик тебе ещё понадобится.
— Разумеется, — коротко ответил я. — Счастливо! Передавай от меня привет Галине Захаровне. У тебя прекрасная жена.
Пока судмедэксперт, маленький, толстый, с залысиной мужчина лет сорока шести, осматривал трупы, я, считая, что у меня появилось несколько свободных минут, вышел на лестничную площадку.
Меня сразу обступили жильцы и громко, наперебой зашумели:
— Ох, батюшки, горе — то, какое!
— Туда, окаянным, и дорога!
— Ребёнка жаль… Им собакам, — собачья смерть!
— Нельзя так, люди всё-таки…
— Разве люди? Житья от них не было.
Я ответил на некоторые вопросы, поднялся на пятый этаж и, подойдя к квартире под номером девятнадцать, нажал на кнопку звонка.
— Иду уже, иду… — почти сразу послышался бойкий женский голос.
Я заранее приготовил удостоверение, но так и не успел им воспользоваться.
— Проходите, товарищ следователь, — одарив меня приветливой улыбкой, сказала уже не молодая степенная дама приятной внешности. Она широко распахнула дверь и пригласила меня в гостиную.
— Извините, не знаю вашего имени, отчества? — деликатно спросила она.
— Ларионов Павел Николаевич! — представился я.
— Очень приятно, а меня — Мария Ивановна Полякова. Я уже на пенсии, хотя по возрасту могла бы и работать. Но пока, честное слово, нет ни малейшего желания. Пенсия у меня хорошая, одной хватает. — И вдруг без всякого перехода заявила: — Я вас ждала, Павел Николаевич.
— Меня? — удивился я.
— Может, не вас лично, уклончиво ответила Полякова, — но я знала, что должен придти опытный следователь. Был только что лейтенантик. Совсем ещё юнец… Вы проходите, Павел Николаевич.
Я прошёл в гостиную и присел на предложенное мне кресло.
