— Луиза, подожди секундочку. — Лена повернулась к учительнице: — Извините, я сейчас вернусь.
Она вышла из класса и спросила Луизу, есть ли новости.
— Я еще не закончила со вскрытием, но у меня появилась информация, которая может тебе пригодиться, — ответила та.
— Какая информация? Рассказывай, не тяни!
— Я почти на сто процентов уверена, что девушку изнасиловали. Не прямо перед смертью, а недели две, самое большее три назад.
Тесно прижавшись друг к другу, Лена с Йоханом склонились над телефоном. После слов Луизы они торопливо попрощались с учительницей и вышли из школы.
— Извини за задержку, Луиза, — сказала Лена, когда подруга снова подняла трубку. — Я включила громкую связь, чтобы Йохан тоже все слышал. Итак, ты считаешь, что Мария Логенер стала жертвой изнасилования?
— Да, на это указывают гематомы на внутренней стороне бедер и на предплечьях… Но им по меньшей мере две недели. Правда, ни сперму, ни посторонние лобковые волосы обнаружить не удалось, но это и неудивительно — столько времени прошло. Через три-четыре дня сперматозоиды погибают, а остальные следы смоет душ.
— Но синяки точно есть?
— Абсолютно. Еще есть ссадины в области бюстгальтера и трусиков, свидетельствующие о том, что с девочки срывали одежду. Классические следы при изнасиловании. Гимен, то есть девственная плева, поврежден, хотя само по себе это ни о чем не говорит. Его можно повредить и во время занятий спортом… Но в совокупности все признаки явно указывают на изнасилование.
Подняв взгляд, Лена заметила, что мимо проходит группа школьников. Она кивком указала на них Йохану и увела его в сторону.
— И это случилось две недели назад?
— Думаю, даже больше, но точнее сказать не могу.
— Это говорит в пользу версии о самоубийстве, — вмешался Йохан.
— С одной стороны — да… — согласилась Луиза. — Но версии о самоубийстве противоречит тот факт, что на теле отсутствуют так называемые пробные порезы. Речь о неглубоких порезах, которые обычно наносят себе самоубийцы, чтобы проверить, насколько это больно. Но куда серьезнее то, что порезы на теле девочки очень глубокие, их нанесли в четыре захода. Такие порезы крайне болезненные, поэтому сложно резать одно место несколько раз, если, конечно, рука к этому времени не онемела. Существуют препараты для поверхностной анестезии, но криминалисты не обнаружили вокруг тела ни тюбика с мазью, ни спрея. Подозреваю, на коже мы тоже не найдем никаких следов.
Пока Луиза говорила, Йохан вытащил блокнот и принялся что-то писать. Потом поднял его и показал Лене страницу.
«Наркотики?» — прочитала она, кивнула и спросила:
— Есть какие-нибудь следы наркотиков или других седативных веществ?
— Я не волшебница, дорогая моя Лена, — вздохнула Луиза. — Придется подождать день или два, пока придут результаты из лаборатории. И, опережая твой вопрос: нет, я не могу сказать, была ли девочка беременна. Если больше вопросов нет, то я вернусь к работе. Твои коллеги с прокурором явятся ко мне с минуты на минуту. Потом я начну вскрытие. Пожалуйста, наберись терпения.
— Конечно, — сказала Лена. Ей в любом случае требовалось время, чтобы переварить полученные сведения. — Спасибо, что позвонила.
— Остальное я сообщу тебе не позднее завтрашнего дня. — И Луиза отключилась.
Лена собиралась убрать телефон в сумку, но он снова зазвонил.
— Райнер, привет, — поздоровалась Лена с главным криминалистом.
— Привет. Хочешь услышать предварительное заключение?
— Да, конечно. Подожди, я включу громкую связь, чтобы мой напарник тоже тебя слышал.
— Я выслал тебе фотографии, можете с ними ознакомиться. Думаю, в первую очередь тебя волнует, была ли девушка на пляже одна?
— Именно.
В следующую секунду в небе с шумом пролетел вертолет. Лена попросила Райнера немного подождать и потянула Йохана к машине.
— Итак, едем дальше, — сказал Райнер после того как стало тише. — Ребята из поисковой группы порядочно наследили, что, к сожалению, значительно затруднило нашу задачу. Подозреваю, что девочка была не одна, но пока не могу представить никаких доказательств, подтверждающих мои слова. Нужно будет идентифицировать следы слой за слоем. У нас есть отпечатки обуви поисковиков и, конечно же, твои. Иначе говоря, впереди еще много работы.
— Но ты думаешь…
— Я нашел несколько следов, которые, по моему скромному мнению, появились раньше ваших. Но они затоптаны, что затрудняет анализ. Тебе придется набраться терпения.
— Хорошо. Спасибо. Есть еще что-нибудь интересное, кроме следов?
— Само собой, еще у нас есть нож. Но на ноже только одни отпечатки, и принадлежат они жертве. Но результаты лабораторной проверки меня слегка ошарашили. Они похожи на иллюстрацию к учебнику по криминалистике. Может, такие случаи и бывают… но в жизни нож обычно покрыт множеством разных отпечатков. Но не в нашем случае.
— Думаешь, отпечатки были сделаны искусственно?
— Нож слишком чистый, а ты сама видела, какой хаос творился на месте преступления. Да, подозреваю, что нож сначала тщательно вытерли, а потом вложили в руку жертвы.
— Ясно. Что-нибудь еще?
