— Абсолютная ложь! — сердито перебил ее Логенер. — Мария никогда бы не наложила на себя руки!
— Понимаю ваше негодование, господин Логенер, но мы не можем с ходу исключить самоубийство. Однако были обнаружены подозрительные обстоятельства, указывающие на возможную причастность посторонних лиц. Вот почему мы проводим расследование.
— Подозрительные обстоятельства? — переспросил Логенер. — Что это значит? Какие еще подозрительные обстоятельства?
— В интересах следствия мы не можем пока раскрыть подробности. Уверена, вы понимаете наше положение, — сказала Лена и, немного помолчав, продолжила: — Мы хотели бы поговорить с вами о Марии. Последние несколько недель она вела себя как обычно? Вы не заметили в ее поведении ничего странного?
— Нет. Она вела себя совершенно обычно.
— Пожалуйста, подумайте хорошенько. Важна любая мелочь. Может, она сказала что-то странное или задавала необычные вопросы. Или у нее вдруг изменились привычки…
— Я уже сказал, что Мария вела себя совершенно обычно!
— Ладно, давайте пока не будет об этом. — Лена открыла записную книжку и достала ручку. — Как бы вы описали свою дочь?
— Не понимаю, что вы от меня хотите! — сердито прорычал Логенер.
— Какой она была? Уверенной в себе? Застенчивой? Ей нравилось ходить в школу? Как она относилась к вам и к вашей жене?
— Мария, она… — Логенер осекся и на мгновение закрыл глаза. — Мария была очень милой и послушной девочкой. Всегда, с самого детства. Она хорошо училась, спросите ее учителей. Она даже перепрыгнула через класс!
— Она не переживала из-за отъезда сестры?
— Нет. Мария не хотела иметь с ней ничего общего.
— «С ней»? Вы сейчас говорите об Иоганне, своей старшей дочери? — уточнил Йохан.
— Да. Они не общались.
— А почему? — с деланой непринужденностью поинтересовался Йохан, но Лена сразу почувствовала, что ему с трудом удается держать себя в руках.
— Вы ничего не знаете о нашей семье, — процедил Логенер. — Ничего!
— Вы запрещали Марии общаться с сестрой? — спросил Йохан.
— Мария знала, кто ее семья!
— Но разве братья с сестрами не являются членами семьи?
— Не понимаю, как это касается смерти Марии! — рявкнул на него Логенер.
— Вы перестали общаться со старшей дочерью по религиозным причинам. Как отнеслась к этому Мария? Неужели смирилась? Или вы заставили ее смириться?
Логенер окинул Йохана испепеляющим взглядом и демонстративно повернулся к Лене:
— У вас есть еще вопросы?
Лена выразительно взглянула на Йохана. Тот встал из-за стола и слегка покачал в воздухе телефоном.
— Прошу прощения, у меня важный звонок.
После того как Йохан ушел, Лена и Логенер некоторое время молча смотрели друг на друга.
— Мои родители не отличались религиозностью, — наконец сказала Лена. — Мы не ходили в церковь — разве что на Рождество. Но это не значит, что я имею что-то против религии или верующих.
— Зачем вы это сейчас говорите? — с подозрением спросил Логенер.
— Я понимаю, что к вашей церкви зачастую относятся с недоверием и предубеждением. Я здесь не для того, чтобы критиковать вашу религию или ваш образ жизни. Мое дело — выяснить, что случилось с Марией. Уверена, вы с женой хотите того же.
— Моя дочь не убивала себя, — тихо сказал Логенер.
— Да, я тоже так думаю. Но мы обязаны проверить все версии. И для этого мне необходима ваша помощь. Если, как я предполагаю, вам нечего скрывать, то помогите нам. Пожалуйста.
— Почему я должен вам доверять? — выдавил Логенер.
— Потому что вы в долгу перед своей дочерью.
У Лены за спиной послышались шаги.
— Комиссар права, — произнесла Роза Логенер, которая, судя по всему, подслушивала разговор из коридора. Она подошла к столу и села, не обращая внимания на возмущенный взгляд мужа. — Что вас интересует, комиссар?
— Здравствуйте, — улыбнулась ей Лена. — Скажите, последние несколько недель Мария вела себя как обычно? Вы не заметили в ее поведении ничего странного?
Роза задумчиво кивнула.
— Заметила. Мария стала много времени проводить у себя в комнате. Это на нее не похоже. В свободное от школы время она обычно помогает… помогала мне по дому. Но… да, наверное, это началось недели три назад.
— Вы пытались узнать причину?
— Нет, я хотела дать Марии время. Кроме того, она говорила, что у нее много уроков.
— В последний месяц Мария оставалась дома одна?
— Нет, мы никогда не оставляли ее одну.
— Значит, вы с мужем брали Марию с собой всякий раз, когда уезжали на материк?
— Конечно, нет, у нее же школа. Обычно мы оставляли ее на Гезу, — сказала Роза и, заметив непонимающий взгляд Лены, пояснила: — Геза Беренс — прихожанка нашей церкви.
— Геза Беренс? Бабушка Лизы Беренс, подруги Марии?
— Да. Родители Лизы живут на Амруме, но Лиза ходит здесь в школу. У Гезы дом неподалеку от Вик-ауф-Фёра.
— За последний месяц Мария часто у нее оставалась?
— Всего два дня, — вставил Логенер.
— Когда именно?
Роза назвала дату, и Лена тут же подсчитала: за двадцать два дня до предполагаемого времени смерти Марии.
— Значит, Мария переночевала у Гезы Беренс?
— Мы оставили ее в понедельник и забрали во вторник вечером, — сказал Логенер. — Там ничего не произошло. Мы полностью доверяем Гезе.
