– Ты не обязан ничего говорить, но все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя в суде, если твое дело будет передано в суд.
Улыбка Лайрона блекнет.
– Что я, по-твоему, сделал, черт побери?
– Тебя видели на пляже с Амандой Фортини, дважды, а ты заявил, что не знаком с ней.
– Если ты серьезно думаешь, что я причинил бы вред женщине, то ты совсем помешался.
Брат Найла таращится на него, но детективу на это плевать. Он хватает Лайрона за руку и тащит по пляжу к полицейскому участку, где братья Лейтоны играют в карты. Они вскакивают и жмутся к стене, когда Лайрон наносит удар, который попадает Найлу в челюсть и сбивает с него очки. В следующее мгновение правый хук Соломона врезается в плечо Лайрона. Драка продолжается. Для победы Найлу хватает несколько мощных ударов. Лайрон совсем вымотан. Детектив вталкивает его в камеру и запирает дверь. Заключенный бьет кулаками в стену, трясет решетку, ухватившись за прутья, и кричит, чтобы ему предоставили адвоката, но Найл идет прочь. По тому, как братья Лейтоны косятся на него, ясно, что они его зауважали.
– Вы все еще здесь, ребята? Хотите того же? – Они одновременно мотают головами. – Не мешайте мне разгребать, как всегда, это дерьмо. Но сначала, Чарли, отдай-ка мне ключи от своего мотоцикла. На нем будет быстрее передвигаться по острову, чем на багги. Не знаю, когда я тебе его верну.
Лейтон без единого слова отдает ключи, и Найл ждет у стойки, когда стихнут вопли брата. К счастью, его очки лишь поцарапались, но не сломались. Крики стихают только к восьми вечера. Когда Найл открывает дверь в КПЗ, его брат сидит на матрасе, обхватив голову руками.
– Жалеешь себя, да?
Лайрон поднимает голову.
– Ты знаешь, каково это – быть твоим братом?
– Ты о чем?
– В первый же день в школе учителя немедленно рассказали мне, какой ты одаренный. Ты на «отлично» сдавал все экзамены, получал медали за бег и плавание. В мире нет ничего, в чем я был бы лучше тебя.
– Не мели ерунду.
– Это правда.
– Когда я вернулся домой, я думал, ты поддержишь меня в моей работе. В детстве у тебя был огромный потенциал.
– А ты когда-нибудь помогал мне? Ты уехал, и я не виделся с тобой много лет.
От этих слов Найла охватывают угрызения совести, но он игнорирует их. Кладет на пол диктофон и начинает.
– Я делаю эту аудиозапись беседы со своим братом, Лайроном Эдвардом Найлом, так как здесь нет второго офицера, чтобы засвидетельствовать наш разговор. Лайрон, я должен опять напомнить тебе, что все, сказанное тобой, может быть использовано против тебя в суде, если дело дойдет до суда.
Брат снова поднимает голову, и Найл видит, что тот плачет, но выразить сочувствие у него права нет.
– Расскажи мне о своих отношениях с Амандой Фортини.
– Она выпивает у «Бейзила», вот и всё. У меня нет времени на девчонок. – Лайрон не мигая смотрит на него.
– Где ты находился, когда на вилле Фортини случился пожар?
– Работал, как всегда. Спроси у моего босса.
– Обязательно, не беспокойся. Как получилось, что ты заработал репутацию наркодилера?
Лайрон колеблется секундой дольше, чем следовало бы.
– Кто сказал тебе такую чушь?
– Это не имеет отношения к делу. Сегодня же обыщу твою комнату.
– Отлично; ты знаешь, где я живу.
Мужчины сердито буравят друг друга взглядами, но Найл знает, что одержит верх. Ведь не он сидит в клетке, преодолевая боль в разбитых о стену костяшках.
– Лайрон Найл отрицает оба обвинения. Он будет задержан на двадцать четыре часа, пока я буду искать доказательства по обоим обвинениям.
В сердцах нажимая на кнопку большим пальцем, Найл останавливает диктофон и опять смотрит на Лайрона. Брат плачет, закрыв лицо ладонями; он опять мальчишка, слишком легко поддающийся влиянию.
– Успокойся, прежде чем звонить. У тебя есть право только на один звонок, так что воспользуйся им с умом. Помни: мне надо всего десять минут, чтобы дойди до дома и обыскать твою комнату.
Найл передает брату телефон и оставляет его одного. Через пять минут, когда он возвращается, тот отказывается встречаться с ним взглядом.
Детектив подавлен; он выходит наружу, оставив брата размышлять над своим будущим. Его отцу понадобится много времени, чтобы вернуться в дом, поэтому он замедляет шаг и идет длинной дорогой через заросли финиковых пальм, пока остров ласково окутывает темнота. Наконец садится на валун и устремляет взгляд в песок под ногами. Он понимает гнев брата; на Мюстике трудно зарабатывать на жизнь. Соломон всегда считал, что у Лайрона хватит ума оставаться чистым, но, вероятно, он ошибался.
Проходит еще полчаса, прежде чем сержант добирается до дома. Отец, опершись на палку, стоит у жаровни рядом с домом и смотрит, как в продырявленной по бокам металлической бочке пляшет огонь. Найл несколько мгновений ждет, а через дырки на землю сыплется пепел.
– Что, Папа, решил разжечь костер?
