Когда Найл проверяет свой телефон, приходит сообщение от Чарли Лейтона. Состояние Саши Милберн серьезное, но стабильное. Леди Ви велела ему находиться у ее кровати, пока его не освободят от задания. Найл понимает, что спасти себя девушка сможет только сама; теперь ей придется бороться за то, чтобы прийти в сознание. Детектив снова оглядывает толпу; собралось больше ста человек, все смотрят на огонь, лица подсвечены оранжевым. Кит Белмонт окружен французскими туристами из «Светлячка», флиртует с самой юной девушкой из группы, как в былые времена. Декстер Адебайо стоит рядом с костром. Он выглядит значительно более напряженным, чем тот жизнерадостный парень, который когда-то учил Найла нырять; неотрывно смотрит на огонь, пока остальные гости развлекаются. Уэсли Джилберт, должно быть, сказал правду о Маме Тулен: парочка держится рядом, им так хорошо в обществе друг друга, что они не нуждаются в разговорах.
К Найлу подходит Лили Колдер. Молодая женщина держит в одной руке туфли на высоких каблуках, в другой – коктейльный стакан. Прекрасная в коротком красном платье, она выглядит самой настоящей светской львицей, однако при ближайшем рассмотрении ясно, что Лили совсем не соответствует этой категории. Для светской тусовщицы в ее лице слишком много тревоги.
– Соломон, что ты такой задумчивый?
– Все наблюдаю… Я упускаю что-то важное.
– Видел ту девочку, с которой болтает Кит? Вряд ли она совершеннолетняя.
– Я проверял ее документы. Ей только что исполнилось шестнадцать. Надеюсь, она пьет лимонад.
Музыка звучит громче; «Три маленькие птички» Боба Марли и «Уэйлерз» вдруг так оглушают, что Найл не слышит собственные мысли. Он рукой указывает на линию прибоя, и Лили следует за ним. В крови у него все еще бурлит дневной адреналин; если б Соломон был в Оксфорде, он надел бы кроссовки и пробежался бы по улицам, но сейчас ему хочется окунуться в воду и уйти в долгий заплыв. Лили Колдер, кажется, чувствует то же самое. Они идут дальше вдоль линии прибоя, пока музыка не превращается в глухую металлическую пульсацию. В небе правит яркий полумесяц.
– Ты что-нибудь выяснил насчет напавшего на Сашу? – спрашивает Лили.
– Вполне возможно, за ней шли от церкви, или кто-то затаился и ждал ее на вилле. Завтра мне нужно покопаться в историях некоторых людей, в том числе и тех, кого я не брал в расчет. Уж больно непростая это работа для новичка.
Лили садится на ствол поваленной пальмы и ждет, когда Найл сядет рядом.
– Кто настолько безумен, чтобы атаковать моих друзей и оставлять полные ненависти послания?
– Не беспокойся, мы выясним. Но тебе надо позаботиться о своей безопасности.
– Пока все не закончится, я не буду выходить на маминой лодке одна.
– Не знал, что «Возрождение» принадлежала твоей маме. – Найл избегает смотреть на нее прямо. Прошло много времени с тех пор, как его так сильно тянуло к женщине, однако сейчас он не вправе поддаваться этому влечению. Лили словно уходит в свой собственный мир; она откидывает голову и любуется ночным небом. – Сколько тебе было, когда она умерла?
– Пять. А тебе?
– Только исполнилось семь. Сейчас я с трудом представляю ее, и, возможно, это во благо. А вот отец помнит ее слишком хорошо. Он так и не женился.
Взгляд Лили спокойнее, чем волны, набирающие силу.
– Ты когда-нибудь винил себя?
– Постоянно. И ничего не мог с собой поделать.
– Я никогда не узнаю, не стала ли забота обо мне той самой последней каплей после ухода отца. Без ребенка, на которого надо тратить силы и время, она смогла бы делать карьеру, – Лили грустно смеется. – Извини, я что-то рассентиментальничалась. Это все хмель и переживания от того, что еще один друг оказался в беде. Пойду-ка я назад.
Найл встает вместе с Лили, но она покачивается. Затем валится на него, и он поддерживает ее, обхватив за талию. Лили приподнимается на цыпочки и целует его под отдаленную мелодию древней калипсо, под звуки гитары, принесенные ветром. Найл хочет поцеловать ее в ответ, но она отстраняется и спешит к огню.
