Фэн пристально смотрела на нее. Она не стала возражать, говорить, что Бэлла не права, что некрасиво обсуждать других. Что еще хуже, на лице проступило разочарование.
Бэлла хотела сказать: «Пожалуйста, не гляди на меня так. Я этого не вынесу. Ты единственный луч света в моей жизни. Я не могу потерять тебя, ты мне нужна. Знаю, я иногда невыносима – но лишь потому, что мне кажется, будто ты отдаляешься. А когда мне страшно, я бросаюсь в атаку». Она открыла рот, намереваясь произнести что-то подобное, но в итоге только возмущенно фыркнула.
Фэн повернулась и направилась в ванную, мягко прикрыв за собой дверь.
– Лучше бы хлопнула ею как следует! – взорвалась Бэлла.
Надо же, столько всего можно было сказать, а она выдала именно эту фразу.
Лекси подошла к балконной двери и закрыла ее. Черт бы подрал Бэллу и ее привычку громко говорить!
Мерившая шагами комнату хмурая Робин с красными щеками и поджатыми губами воскликнула:
– «Она же такая зануда!»
– Бэлла сказала так в запале, – миролюбиво ответила Лекси.
Робин вскинула брови.
Лекси схватила подругу за руку, когда та проходила мимо, и пристально смотрела в лицо, пока Робин не ответила на ее взгляд.
– Мы с тобой прекрасно знаем, что стоит Бэлле почуять опасность, как она бросается в атаку.
– Опасность? Ее испугало, что мы с Фэн отправились на прогулку?
– Ты же ее знаешь. Весь мир должен вертеться вокруг нее одной. – За долгие годы Лекси хорошо это усвоила.
– И все-таки она права. Я зануда.
– Конечно, нет!
– Да. – Робин выпустила руку подруги и тяжело опустилась на кровать, ссутулив плечи. – Самое яркое событие в моей жизни в последнее время – походы с Джеком на уроки музыки для малышей.
Лекси рассмеялась.
– Думаешь, я шучу? – продолжала Робин. – Я даже чувство юмора потеряла, когда засела дома. Чем я сейчас занимаюсь? Хожу на работу, забочусь о сыне, ужинаю с родителями, смотрю телик, а затем ложусь спать. Вот и все. Так выглядит моя жизнь, она даже мне наскучила.
Лекси тоже села на кровать, и матрас просел под тяжестью ее тела.
– И давно у тебя такое ощущение?
– Вот уже несколько месяцев. Господи! – Робин закрыла лицо руками. – Или даже несколько лет. После рождения Джека мне начало казаться, что я потеряла часть себя. Знаю, эгоистично так говорить, потому что я очень люблю сына и на все ради него готова, но… Вдруг я отдаю слишком много, и в итоге мне самой ничего не останется? – Робин подняла голову, ее лицо исказила гримаса боли. – Родители очень помогли мне после развода с Биллом, но я не думаю, что совместная жизнь с ними идет мне на пользу. Представь себе, я до сих пор сплю в собственной детской!
Лекси всегда нравились родители Робин. Заботливые, из тех, на кого можно положиться, – такой контраст с ее собственной семьей! Правда, в их доме навсегда поселилась грусть (хотя Лекси было неприятно даже думать об этом). Старший брат Робин Дрю сел за руль в нетрезвом виде и погиб. Горе отца и матери не ограничилось каким-то определенным периодом, а растянулось на долгие годы, превратившись в их привычное состояние. Лекси полагала, что они потеряли жизненные ориентиры. Дочь стала для родителей единственной отрадой. И, судя по тому, что Робин поступила в университет в родном городе, а затем нашла работу в местной фирме, подруга это тоже понимала.
– Я должна переехать, – сказала Робин, потирая шею, словно одна мысль об этом заставила ее тело окаменеть. – Правда, Джеку будет грустно расстаться с бабушкой и дедушкой. Да и отец очень расстроится. Он привык завтракать вместе с внуком и считать, сколько птичек подлетит к кормушке. Мама говорит, что так здорово, когда в доме кто-то бегает и шумит, я буду чувствовать себя ужасно, если…
