Ана интересовалась у Элеоноры, обрадуется ли ее брат новости о скором пополнении и каким отцом будет.
– Да, спрашивала. Полагаю, она прощупывает почву.
– Вот дрянь! – пробормотал Эд.
– Что предпочтешь: яд, нож или пистолет?
– Мне не до шуток.
– Мне тоже. Зачем она сдружилась с Лекси? Почему просто не пришла к тебе?
– Из-за денег. По условиям договора если она не будет контактировать со мной и не расскажет Люке, кто его отец, пока парню не исполнится восемнадцать, получит пособие в двойном размере.
Элеонора подумала, что родные никогда не перестанут ее шокировать.
– Люка… Получается, ты знал, что у тебя сын?
– Да. У меня есть копия свидетельства о рождении.
– В графе «отец» указано твое имя? – Но уже задавая вопрос, она знала ответ: в соответствующей строке документа стоит прочерк. Еще одно условие составленного Эдом договора.
– Я должен поговорить с Лекси, прежде чем это сделает Ана. Сегодня же возьму билет на самолет.
– Сюда можно долететь только с пересадкой в Афинах, всего два рейса в неделю: по средам и воскресеньям. Ты попадешь на остров самое раннее в день нашего отъезда.
– Черт!
Элеонора слышала, как брат шагает по комнате. Она знала, как он сейчас выглядит: тело напряжено, челюсти сжаты.
– Значит, я должен встретить Лекси в аэропорту и поговорить с ней с глазу на глаз. Так будет правильно.
– Это лучший вариант.
– Послушай, сестра, я не хочу, чтобы Ана знала, что мы ее раскусили. Вдруг она что-то расскажет Лекси. Я должен поговорить со своей невестой первым. Приглядывай за Аной, хорошо? Сделаешь это ради меня?
Элеонора согласилась.
– Позвони мне завтра и сообщи, все ли в порядке.
Они попрощались. Элеонора продолжала стоять на том же месте, прижавшись спиной к каменной стене церкви. Шея болела от напряжения, в голове лихорадочно мелькали мысли.
Из храма вышла гречанка и начала спускаться по лестнице. В руках она держала завернутого в легкое одеяльце малыша. Элеонора посмотрела на его идеально круглую головку, покрытую темными волосиками, и вспомнила выражение лица Аны, когда Лекси объявила, что беременна. Соседка по комнате удивилась, как и все остальные, но Элеонора заметила и кое-что еще: вытянувшееся лицо, опущенные глаза, то, как Ана с трудом сглотнула и сжала губы. И лишь после этого подняла голову, улыбнулась и начала поздравлять Лекси. Элеонора не особенно хорошо читала по лицам и в тот момент решила, что их спутница просто поражена, как и все остальные. Только вот что она на самом деле испытывала?
Ана точно знала, кто такой Эд, – значит, подружилась с Лекси намеренно. Избегала ситуаций, где жених мог ее увидеть – например, не пошла на вечеринку в честь помолвки, – получила приглашение на девичник.
Губы Элеоноры скривились: она осознала, что новая знакомая использовала и ее. Поездка в Старый город, покупка сумочки, интерес к скульптуре, вечерняя болтовня за бокалом вина… Щеки Элеоноры вспыхнули от унижения. Как можно было поверить, что они с Аной подружились? Надо же быть такой дурой!
Робин снова посмотрела на дверь ресторана – Фэн так и не появилась. Что-то она сама не своя сегодня: взвинчена, чем-то озабочена, совсем не похожа на расслабленную жизнерадостную девушку, которая плавала в лагуне на островке.
Кто-то возник у входа. Нет, всего лишь официантка, держащая поднос с напитками.
Робин прижала пальцы к вискам и начала их медленно растирать. Голову раскалывала пульсирующая боль.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила сидящая напротив Лекси.
– Наверное, перегрелась на солнце.
Кожа на плечах и груди покраснела и горела под хлопчатобумажным топом.
– Пьешь много?
– Видимо, недостаточно. Закажу нам еще графин воды.
Официантка хлопотала у соседнего столика, поэтому Робин встала и зашла в ресторан. Внутри было прохладно и тихо. Болтовня гостей сюда не доносилась, можно было насладиться тишиной. Робин почувствовала приступ тошноты. Ей захотелось вернуться на виллу, принять обезболивающее и лечь в постель, но как-то неудобно бросить Лекси в такой вечер.
Наверное, началось обезвоживание, надо пополнить запасы жидкости. Куда запропастились официанты? Робин двинулась по коридору с неоштукатуренными кирпичными стенами к кухне, откуда доносилась негромкая музыка. А еще слышался женский голос, тихий и напряженный. Робин миновала пожарный выход и груду пустых ящиков и вдруг застыла на месте.
У входа в кухню стояла Фэн, рядом с ней – обслуживавший их официант в белой рубашке с закатанными рукавами. Он держал на весу поднос с грязной посудой. Вид у Фэн был суровый: между бровями залегла глубокая складка, ноги широко расставлены, голова поднята, мышцы шеи напряжены. А в руке что-то блестящее, отливающее серебром.
Фэн ощущала в ладони твердую рукоять ножа и холод лезвия, прижимающегося к бедру.
– Семь лет назад я пришла в этот ресторан поужинать.
Ее голос дрожал от ярости.
– С тех пор много времени прошло. Наше заведение очень популярно, сюда приходит много туристов. – Нико изобразил подобие улыбки. – Надеюсь, вы хорошо провели время?
