Робин шла по узкой тропинке между скал, босые ступни утопали в пыли и натыкались на камни. Фонарика у нее с собой не было, зато луна светила ярко, заливая гору серебристым светом. Организм вобрал и расщеплял алкоголь, постепенно избавляясь от него, и, похоже, начал трезветь. Жаль, что нельзя применить тот же принцип к мыслям. Как хорошо было бы проглотить их гудящий клубок, протолкнуть вниз и позволить телу завершить работу. Хотя… наверное, именно так она и делала все эти годы. Как после той ночи, которую провела с Бэллой.
Робин ощутила ком в горле. Как она могла так поступить? Притвориться, что ничего не помнит? Захлопнуть у подруги перед носом дверь и вернуться к родителям? Робин должна была играть роль хорошей девочки – другого сценария мама с папой не вынесли бы. Встречаться с представителями противоположного пола. Прилежно учиться. Поступить в университет. Заключить договор о прохождении стажировки. Получить работу в солидной юридической компании. Познакомиться с хорошим мужчиной. Выйти замуж. Родить ребенка.
Черт возьми, она поставила галочку напротив каждого пункта! Вот только проблема в другом: Робин сама загнала себя в рамки, заключила свои чувства, мечты и желания в квадратики, нарисованные кем-то другим. И теперь ее мучил вопрос: что случится, если она переступит черту?
– Робин?
Она сидела на валуне на краю утеса и не слышала, как подошла Фэн, чья кожа в свете луны выглядела фарфоровой.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Робин.
– Я видела, как ты ушла, вид у тебя был весьма грустный. Все в порядке?
– Мы с Бэллой перекинулись парой слов. Не поссорились, нет… Но ее слова разбередили мне душу.
Фэн немного помолчала.
– У нее сегодня тяжелый день.
– Я знаю. Она сообщила, что вы расстались. Мне так жаль.
– Я не собиралась разрывать отношения здесь. Только не во время девичника. Получилась полная неразбериха.
– Иногда невозможно выбрать правильное время и место, – заметила Робин.
Фэн подошла к валуну, села и произнесла:
– Можно тебя кое о чем спросить? Почему ты разошлась с мужем?
Вопрос застал Робин врасплох:
– Он мне изменял.
Какой простой и изящный ответ. Она так говорила уже раз сто: «Муж мне изменял». В ответ ей сжимали ладонь в знак сочувствия или обзывали Билла уродом. Все понимали, как это больно: мучиться, злиться и ощущать, будто тебя предали. Вот только окружающие были бы в замешательстве, если бы знали, что Робин испытала облегчение, узнав о романах мужа. Теперь у нее появился выход. Измена – понятная и очевидная причина для развода. Вот бы и с эмоциями все складывалось так же легко и просто.
Неожиданно для себя Робин призналась:
– Я была этому только рада. Почувствовала облегчение. – И вздохнула. – Похоже, что я его никогда не любила.
– Ясно. – Всего одно короткое слово, которое дало понять, что Фэн каким-то образом и сама обо всем догадалась.
– Если бы Билл не изменил мне, мы до сих пор были бы женаты. Хотя я и не люблю его. Господи, как ужасно признаваться в подобных вещах. Я слабый человек. – Робин покачала головой. – Вышла замуж за того, к кому не испытывала чувств, потому что боялась сделать другой выбор.
В темноте пели цикады. Фэн сидела рядом на валуне, молчала и ждала, оставляя Робин возможность выговориться. И та ею воспользовалась. Она рассказала, как потеряла брата, когда училась в школе. Как родители не смогли этого пережить – их сердца разбились, словно сделанные из стекла.
– На маму с папой столько всего свалилось. Я просто не могу их расстраивать. А сегодня, разговаривая с мамой, я не выдержала и выругалась. Она присматривает за сынишкой, и я должна быть ей благодарна, а я разозлилась и наговорила гадостей, мама и так плохо спит, а теперь еще будет переживать из-за нашего разговора…
Фэн накрыла ее руку ладонью.
– Дыши.
Робин сделала глубокий вдох, расправив легкие. Затем медленно выдохнула, опустила плечи. Повторила. Она ощущала тепло тела Фэн. Что-то изменилось, воздух вокруг словно застыл, сердце забилось быстрее. Обе молчали. Робин чувствовала, будто начинает светиться изнутри, боялась пошевелиться и не хотела ничего говорить, чтобы не спугнуть это ощущение.
Не убирая руки, Фэн спросила:
– Разве в разговоре с мамой ты кривила душой?
Робин немного подумала, затем покачала головой.
– Тогда, возможно, этого вам и не хватало?
«А ведь она, пожалуй, права», – удивилась Робин.
После долгого молчания Фэн спросила:
– Чего ты хочешь?
Какой простой вопрос. Робин слышала его каждый день: когда шла в кафе, разговаривала с мамой, общалась с коллегами по работе. Вот только сейчас, чувствуя на себе взгляд Фэн, она понимала, что ответить будет невероятно сложно. Разум и логика, которыми Робин привыкла оперировать, замолкли, осталось лишь нечто другое, засевшее где-то глубоко внутри. И это «что-то» нашептывало ответ, казавшийся абсурдным. Она не сможет произнести нужные слова вслух, ей не хватало смелости даже додумать мысль до конца. И все же, когда у валуна появилась Фэн, Робин почувствовала, как в груди что-то екнуло, ожило и заныло. Она была уверена, что собеседница испытывает то же самое.
