— Да, — кивнул Каммисон, не дожидаясь конца его фразы. — Среди прочих милых дел Баннет держал в штате парочку шпионов — в большом бизнесе это не редкость. Работодатель платит одному из своих работников за то, что тот ему постоянно доносит о всех недовольных высказываниях в коллективе, о подготовках к забастовкам и так далее — словом, все что удастся подслушать. Я чертовски боюсь, не в курсе ли один из шпионов Баннета о том моем взрыве негодования.
— Похоже, мне действительно лучше пока остаться, — пробормотал Найджел.
— Выходит, что да, — мрачно подтвердил доктор Каммисон, — если, конечно, ты, случайно, не просидел напротив двери в мою спальню всю прошлую ночь.
Найджел в недоумении полыхнул на него взглядом.
Герберт пояснил:
— Видишь ли, иначе нет никаких доказательств, что я прошлой ночью не посетил пивоварню и не ликвидировал Баннета.
— Да, выйдет неловко, если инспектор пронюхает о твоей ссоре с Баннетом, это уж точно. Но не сомневаюсь, найдется предостаточно и других людей, у которых были причины расправиться с Баннетом.
— Вот уж спасибо — утешил!
— О, прекрати говорить так, словно речь идет об игре в шахматы, — не выдержала София Каммисон. — Неужели не понимаешь, что…
— Все в порядке, — нежно произнес ее муж. — Я все прекрасно понимаю. Не тревожься! Между прочим, Найджел, должен тебе признаться: после того моего бурного объяснения с Баннетом мы с Софи живем — как бы это помягче выразиться? — в ужасном напряжении. Некоторое время Юстас ничего не предпринимал. Но несколько месяцев назад снова начал домогаться Софи. У него хватило наглости сказать ей, что он погубит мою карьеру, если она не станет немного уступчивее. Да, я знаю, это звучит как дешевая бульварная повестенка, но что есть, то есть. Кстати, Баннет отнюдь не славился хорошим литературным вкусом, в чем ты сам мог убедиться на собрании… Короче, теперь самое главное. Когда Софи рассказала мне об угрозе Баннета, я отправился к нему и сказал, что мне плевать на карьеру, но я не успокоюсь, пока не увижу его мертвым.
— И вот и… э… увидел… — протянул Найджел. — Да, ситуация, прямо скажем… Однако мужайтесь, друзья! Я намерен привлечь гигантские ресурсы образованной мысли. Ты, Герберт, воссоздаешь анатомию, а я раскрою преступление. И затем, София, — добавил он, — вы сможете начать вязать гардероб для ваших собственных детишек.
Сторож! Сколько ночи?
Ровно в два семнадцать ночи Найджел проснулся с фантастической идеей. После завтрака он отвел Герберта Каммисона в сторону и сообщил:
— Послушай, ночью меня вдруг осенило. А что, если этот скелет вовсе не Баннета?
— Ну, пока мы этого точно не знаем. Но все указывает на него. В любом случае, где же тогда Баннет, если это не он в давильном чане? И почему бы найденным останкам не быть останками Баннета?
— Да меня просто поразил этот способ, которым от него избавились. Почему бы просто его не убить — и дело с концом? К чему все эти хлопоты, чтобы затруднить, а то и сделать невозможной идентификацию трупа, однако при этом оставить одежду, часы, кольцо и все остальное, что точно указывает на Баннета?
— Это объясняется очень просто. Поместив тело в чан, убийца рассчитывал уничтожить все следы совершенного им преступления, если, скажем, отравил, задушил или зарезал свою жертву. Только в том случае, если он применил тупой инструмент, типа дубины или молотка…
— О Небеса! — простонал Найджел. — Ну конечно! Эти ночные откровения при свете дня не выдерживают никакой критики. Не понимаю, почему мне это сразу не пришло в голову?
— Кроме того, — продолжил доктор, — если останки не Баннета, однако одетые так, чтобы заставить нас поверить, будто именно его, — я начинаю изъясняться с нарушением правил грамматики, — тогда напрашивается вывод, что убийство совершил сам Баннет. Это в том случае, если не было третьего участника, X, который убил Y и затем заставил Баннета обменяться одеждой с трупом. Тогда вопрос, зачем они это сделали?
— Возможно, X также убил и Баннета…
— Тебе что, не хватает сложностей?
— Это верно. А если предположить, что не было никакого X? Значит, убийца Баннет?
— Мой дорогой Найджел, зачем ему кого-то убивать, а потом добиваться схожести с собой?
— Спроси что-нибудь полегче…
— Ну что, в кусты?! Но если серьезно, Юстас Баннет совершенно не подходит на роль убийцы. Убийство — включая и непреднамеренное — это самое крайнее дело для того, кто не в состоянии добиться своего иными средствами. А у Баннета не только на его пивоварне, но и во всем нашем городишке была почти абсолютная власть. Он мог получить все, что хотел и когда хотел, при этом никого не убивая. Ну, не считая Софи, потому что я был тому препятствием. Уж не собираешься ли ты предположить, что это меня вскипятили в давильном чане?
— Ладно, старина, ладно! Аминь! — Неровные и далеко не ослепительной белизны зубы Найджела показались в умиротворяющей ухмылке. — На самом деле меня не очень вдохновила моя ночная идея, просто вот размышляю, не скормить ли ее инспектору на случай, если он…
