— Это, — произнес суперинтендант Флейксенхем с огоньком в глазах, — к сожалению, все, что мы смогли вытянуть из Иезекиля Пенни.
— Странно, что никто больше не видел ничего похожего на пожар, — произнес Тайлер. — Неужто в округе нет никаких палаточников?
— Именно так, нет и быть не может. Как я прежде уже дал понять, эта часть Баскет-Даун сейчас всеми покинута. Видите ли, эту землю купили ВВС, чтобы устроить там полигон для бомбометания.
— Ах, — пробормотал Найджел, — Solitudinem faciunt pacem appellant.[5]
— Так вот, джентльмены, получив эту информацию, мы предприняли дальнейшее расследование. И в результате вчера вечером обнаружили остов судна, затонувшего вблизи устья бухты. Мы уже подняли его, вытащили на берег, и я готов держать пари, что это та самая лодка, которую вы ищете. Если вас устраивает, то мы можем сразу же отправиться туда. Я задержал Элиаса Фолкса — это тот, кто присматривал за «Ганнет», — он отправится вместе с нами. Никаких новостей о мистере Джозефе Баннете с вашей стороны?
— Мы его еще не нашли. Хотя наслышались о нем достаточно, — угрюмо ответил инспектор. И кратко поведал Флейксенхему о том, что было обнаружено в доме Джо.
— Ну и ну! Он, должно быть, крут на руку! — воскликнул суперинтендант. — Ой, как же все скверно, хуже быть не может. Я-то думал, что мы найдем мистера Баннета и Блоксема на «Ганнет».
— А это еще кто? — резко спросил Найджел. — Блоксем?
— Человек, которого Баннет взял с собой в круиз. Здешний рыбак… или таковой, когда ловится рыба. Баннет взял его на борт в последний момент.
— Я забыл сообщить вам об этом, мистер Стрэнджвейс, — вклинился Тайлер.
— Проклятье! Это же меняет все дело. Разве вы не видите…
— Это ничуть не меняет моей версии преступления, сэр. Все прекрасно сходится, — перебил Найджела инспектор свойственным ему тоном превосходства.
— О, так у вас уже есть версия? И когда же состоится церемония предания ее гласности?
— Подождите, пока я не взгляну на «Ганнет», сэр.
— Гм. Ну, надеюсь, ваша версия объясняет два вопиющих противоречия этого круиза Баннета.
— Противоречия? — удивился Тайлер, старательно делая вид, что это для него не новость. — Да, объясняет. А что бы вы сказали по поводу этих противоречий, сэр?
— Ха! Стараетесь выдоить меня? Ну да ладно, будь по-вашему. Мы знаем, что Джо Баннет — закоренелый любитель парусов, на дух не переносит никаких движков. Он, как говорят, родился с парусом во рту…
— Вы зажали в зубах лист бумаги, сэр, а не парус, — подсказал суперинтендант. — Не лучше ли держать его в руке.
— Конечно. Как глупо с моей стороны. Ну, так вот, этот ярый приверженец парусов внезапно, без видимой причины, установил на своей яхте движок. Противоречие номер один.
— Но нам же объясняли: он пошел на это лишь потому, что не хотел рисковать, оказавшись на яхте в одиночестве.
— Точно. Установил двигатель и в последнюю минуту зачем-то нанял платного помощника. Вот вам второе противоречие.
Инспектор Тайлер в раздумье поскреб подбородок:
— С вашей стороны толково это заметить, сэр. Но я думаю… Да, все это прекрасно вписывается и никоим образом не может поколебать мою версию.
Сфинкс Майден-Эстбери, будучи вопрошаем, изрек, что ему сказать нечего. Оракулы безмолвствуют, и никакого зловещего гула не прорывается сквозь густую завесу обманчивых слов. Если, конечно, не считать досадливого гула мотоцикла.
— Да, — подхватил Тайлер, — к тому же и мотоцикл. Это, я думаю, лишь служит подтверждением.
— Ну, если вы, джентльмены, кончили говорить загадками, нам лучше тронуться в путь, — напомнил Флейксенхем.
