Джо Миллер некоторое время стоит в коридоре у лестницы, глядя на спящую жену и детей, а затем, услышав сигнал пришедшего на телефон сообщения, спускается вниз, наощупь разыскивая ключи от машины в прихожей. Его машина единственная сейчас на этой узкой однорядной дороге. Время от времени она вплотную подходит к обрыву, и тогда вдалеке видны блики лунного света, отражающегося в море. Джо едет медленно, стараясь привести мысли в порядок. После первого порыва облегчения, что увидит Дэнни снова, приходит сомнение. Дэнни хочет, чтобы такое между ними было в последний раз. Он очень ясно дал это понять. Джо напряженно думает. Он не может больше таскать семейные деньги – Люси не была у них уже несколько месяцев, и нет возможности опять сделать ее козлом отпущения, – так что если он хочет убедить Дэнни продолжать их встречи, то теперь делать это придется словами. А если нет… От мысли, что это происходит в последний раз, Джо хочется плакать. Но если уж этому суждено закончиться таким образом, нужно сделать так, чтобы этот последний раз запомнился.
Он останавливает машину в обычном месте их встреч, на недостроенной дороге, усаженной по бокам живой изгородью с пышной и сочной летней листвой. Здесь, вдали от движения и камер видеонаблюдения города, царят чистота и покой. Джо видит Дэнни, который, балансируя, едет по центру дороги на своем скейтборде, и внутри у него все сжимается. Луна освещает фигурку мальчика, словно прожектором. Волосы у него немного отросли за эти несколько недель. И на нем новая футболка. Джо слишком поражен этой картиной, чтобы говорить, и тут Дэнни делает на своей доске трюк, которому Джо его научил, – флип на сто восемьдесят градусов. Оба смеются, напряжение спало, и Джо понимает, что теперь все будет хорошо.
– Привет, – говорит Дэнни.
Это безобидное приветствие поражает Джо, словно пулей: пока его не было, у Дэнни начал ломаться голос. Это заноза в сердце Джо, но он пока не знает, как ее вытащить.
Последние пятьдесят ярдов до хижины на скале они проходят пешком. Дэнни сдвигает камень, чтобы взять спрятанный под ним ключ, и они оказываются в месте, которое Джо считает их раем. Он находит момент, чтобы оценить приятный запах, безделушки из обычных морских ракушек и выдержанную цветовую гамму – все подобрано с таким вкусом, что этого даже не замечаешь. Ну как все, происходящее в таком окружении, может быть дешевой мишурой?
Джо садится в кресло и усаживает Дэнни к себе на колени. У этого мальчика идеальный вес, идеальный рост. Когда он сидит вот так, Джо ловит их отражение в оконном стекле и замирает. Разница между тем, как это выглядит со стороны, и тем, как ощущается изнутри, просто громадна – она слишком велика, чтобы это можно было объяснить даже самому себе. Он закрывает глаза и просто вдыхает эти ощущения. Но что-то идет не так. Руки Дэнни разжимаются и отпускают его. Он по-прежнему в руках Джо, но ускользает от него.
– Мы не должны прекращать это, – бормочет Джо.
Вместо успокоения реакция оказывается обратной: Дэнни высвобождается из его объятий.
– Нет, должны.
– Я помню, как сказал, что сегодня ночью это будет в последний раз, но… мы не делаем ничего плохого.
– Тогда почему это нужно держать в тайне?
Джо вздрагивает. Ему совершенно не нравится этот новый хриплый голос.
– Люди нас не поймут.
Еще не договорив, он уже понимает, что проблема заключается не в том, что люди их не поймут, а как раз в том, что поймут. И Дэнни это тоже знает.
– Я не буду больше с вами встречаться.
Джо не узнаёт эти новые нотки. Дэнни за прошедшие несколько недель стал как-то жестче. Флорида теперь кажется далекой, ушедшей на миллион лет назад, и Джо ловит себя на том, что жалеет, что они туда поехали. Не нужно было оставлять Дэнни так долго одного. Три недели – это серьезный срок, когда тебе одиннадцать.
– Я ухожу. Попробуйте меня остановить.
В Джо закипает злость. Зачем говорить так только для того, чтобы отвергнуть его? В Дэнни есть жестокость, которую он проявляет лишь теперь.
– Я расскажу обо всем отцу.
Джо охватывает паника. Марк убьет его! Он преграждает Дэнни дорогу, чтобы хоть как-то выиграть время.
– Давай не будем делать глупостей, ладно? В любом случае, что ты ему скажешь? Что мы встречались и обнимались? Ну и что? – Джо отрепетировал эти оправдания уже очень давно. – Если ты скажешь это своему отцу, он тебя не поймет. А это означает, что больше не будет воскресных обедов, мы не будем вместе, двумя семьями, гонять мяч.
Дэнни непоколебим.
Джо копает глубже, касаясь вещей, которые, в первую очередь, и подтолкнули их друг к другу.
– Еще это означает, что, когда отец в следующий раз отлупит тебя, ты останешься совсем один. Потому что я оказывался рядом с тобой, когда ты во мне нуждался. Если ты расскажешь людям, чем мы с тобой занимались, никто тебя не поймет. Они подумают, что все это неправильно, отвратительно, но на самом деле это не так. – Джо уже не знает, кого из них двоих он больше хочет в этом убедить. – И это сожжет все вокруг тебя. Весь наш мир, всю нашу жизнь. И виноват в этом будешь только ты. Этого ты хочешь?
