– Мобильный телефон, в начале года. Я сказал ему, чтобы он не показывал его Марку и Бэт. За день до того, как мы улетели во Флориду, я дал ему наличными пятьсот фунтов. Это была часть наших семейных денег на расходы. Элли решила, что Люси взяла их, и… – Щеки его розовеют от стыда. – Я не стал разубеждать ее. Она была просто в ярости.
– Зачем вы давали Дэнни деньги?
– Я хотел, чтобы он любил меня, – патетическим тоном говорит Джо. – Я знал, что он хочет все это прекратить, и думал, что это как-то поможет.
– Если он хотел прекратить это, то зачем пошел в хижину той ночью?
– Я сказал ему, что это будет в последний раз. – Джо едва выдавливает из себя эти слова.
Харди по ходу дела упорядочивает свои мысли. Каждый ответ порождает десяток новых вопросов, и их трудно ранжировать по важности. Пока он должен получить хотя бы общую картину. Детали придут позднее.
– Лодка… – начинает он. – Почему вы сожгли ее с таким опозданием?
– В ту ночь у меня не было времени, – говорит Джо. – Но я знал, что вы ее обязательно найдете, если я протяну еще. Я должен был ускользнуть из дому, когда Элли была на дежурстве, а дети спали. Я должен был оставить их дома одних. Я очень боялся, что с ними может что-то случиться… – Почувствовав злую иронию момента, Джо умолкает.
Харди двигается дальше.
– Итак, сегодня вы включили телефон намеренно. Но зачем вы звонили из хижины две ночи назад?
– Я больше не мог этого вынести. – Глаза его молят о понимании. – Я привел к гибели еще и Джека. Я понимал, что вы сразу проверите номер. Я думал, что приедете только вы один. Чтобы признаться во всем. Элли сказала, что всю ночь будет прикована к столу, разгребая бумажную работу. – При втором упоминании имени жены Джо ломается окончательно. – Она уже знает?
– Нет, – говорит Харди.
– Я не могу сказать ей… – стонет он. – Это должны сделать вы.
Харди больше не может скрывать свое презрение. Оно просто рвется наружу, и он очень близок к тому, чтобы потерять хладнокровие, когда раздается стук в дверь.
– Алек?
Это старший офицер полиции Дженкинсон. Харди прерывает допрос.
Они с сожалением смотрят друг на друга, их последняя встреча забыта. Заплаканные глаза и покрасневший нос Дженкинсон заставляют на время забыть о ее должности и увидеть за полицейским бейджем живого человека, женщину.
– С мальчиками сейчас Пит Лоусон, – говорит она. – Элли по-прежнему в допросной номер два с Найджем Картером. Она ходит кругами. Мы не можем долго придерживать эту информацию. Хотите, чтобы я ей все сказала?
– Нет, – говорит Харди. – Это мой подозреваемый. И она заслуживает того, чтобы услышать это от меня.
Он ожидает, пока стук каблучков модельных туфель Дженкинсон затихнет в коридоре, после чего, не постучав, прерывает допрос, который ведет Миллер. Она резко оборачивается, на ее лице удивление.
– Сэр, вы не могли бы… – говорит она хриплым голосом. – У меня как раз в разгаре… не хочется пленку в камере переводить… Детектив-инспектор Харди только что…
– Допрос закончен в тринадцать часов тридцать три минуты, – констатирует Харди и выключает камеру. – Уведите его, – говорит он дежурному полицейскому.
На лице Найджа, который находится в участке уже сутки, скорее подозрение, чем облегчение, как будто это просто очередная выходка копов, чтобы еще больше сбить его с толку.
– Он мой подозреваемый! – напоминает Миллер, когда Найджа уводят.
Харди садится на стул, который только что освободил Найдж. Сиденье неприятно теплое.
– Это не он, – просто говорит Харди.
Миллер с сомнением хмурит брови.
– Откуда вы знаете?
Харди обращается к своему двадцатилетнему опыту службы в полиции, перебирая каждый допрос, каждую конфронтацию, каждую учебу. Однако сейчас этого и близко недостаточно для того, что он собирается сделать.
– Я должен задать вам несколько вопросов. Где вы были в ночь смерти Дэнни?
– Что?!
Ее реакцию можно было бы назвать изумлением.
– Просто… я сейчас объясню… нам необходимо все максимально упростить. – Он делает характерный жест ладонями, как будто придавливает воздух сверху вниз, словно стараясь успокоить ее, так же как и себя. – Поэтому я просто буду спрашивать, а вы – отвечать.
Она уже открыто смеется ему в лицо.
– Так теперь вы думаете, что это была я?!
Он не может смягчить удар, но может подготовить ее к этому.
– Прошу вас, Элли.
Ее смех внезапно сменяется тревожной настороженностью, а зрачки глаз становятся очень большими и черными.
– Не называйте меня Элли, – говорит она.
– Расскажите, где вы были в ночь, когда погиб Дэнни Латимер.
Мозг ее работает напряженно и лихорадочно, Харди это видит. Интересно, она сейчас на правильном пути в своих догадках или же думает о Томе?
– Дома. Мы только что вернулись из Флориды.
На короткое мгновение страх заглушается нетерпеливым раздражением – она уже говорила ему это раньше.
– Итак, в тот вечер чем вы занимались? Распаковывали вещи? Готовились к выходу на работу?
– Я сразу пошла спать. Эта ужасная сдвижка во времени при перелете… Поэтому я приняла таблетки, и они свалили меня с ног.
