Бэт ведет свою разбитую машину домой. Глаза у нее сухие. Оказавшись в Спринг-Клоуз, она ждет появления во рту знакомого металлического привкуса, но он не возникает, и она чувствует себя глупо. Без всякой причины она накупила полный буфет чипсов с сыром и луком. Единственным человеком, который любил их, был Дэнни. Теперь, когда ее страстное желание наконец удовлетворено, от вида всех этих пачек ее тошнит.
Никто в доме никакой связи со случившимся не уловил.
Они нашли почтальона, который был на смене в тот день, когда, по словам Джека Маршалла, он видел его с Дэнни. Элли и Харди поймали Кевина Грина во время обхода, в дальнем конце города, где вновь построенные дома резко заканчиваются и дальше уже начинается сельская местность. На фоне приглушенной зелени природы его трудно не заметить: на нем флуоресцирующая желтая куртка, а через плечо перекинута ярко-красная сумка.
– Вы когда-нибудь видели Дэнни Латимера? – спрашивает Элли.
Кевин, казалось, нисколько не удивлен этим вопросом. А о чем еще его могут спрашивать?
– Да, много раз. Он доставляет газеты в несколько домов здесь, включая и хижину на скале. Когда я услышал об этом, то сразу подумал: я ведь видел его всего пару дней назад.
Он не первый человек, у которого случившееся вызывает подобную реакцию. Элли уже поняла: у людей вызывает изумление, что кто-то может умереть так скоро после того, как они видели его в последний раз, словно каждая новая встреча с человеком дарует ему своего рода бессмертие.
– Вы когда-нибудь разговаривали с ним? Я имею в виду последнюю неделю июня.
Кевин задумывается.
– Я мог помахать ему рукой и поздороваться. Мы с ним недостаточно хорошо знакомы, чтобы разговаривать.
– А вы с ним никогда не спорили? – вмешивается в разговор Харди.
– Да о чем я могу спорить с парнишкой, который разносит газеты?
Элли задействует свою новую дежурную фразу:
– Где вы были в четверг вечером?
– В четверг я был с друзьями. У нас был чемпионат по гольфу на игровых приставках, и мы поднабрались. Нас было шестеро. Закончили только в четыре. А уже в семь моей хозяйке пришлось меня будить – я был никакой.
– Нам понадобятся имена людей, которые были там вместе с вами, – говорит Харди.
Наконец-то Кевин выглядит напуганным.
– Неужто вы думаете, что я имею к этому какое-то отношение?
– Нам просто нужно исключить все возможные варианты, – успокаивает его Элли. – Вам не о чем беспокоиться.
Они отправляются обратно в участок. Идти им недалеко.
– Не говорите: «Вам не о чем беспокоиться», – говорит Харди, когда Кевин уже не может их слышать. – Не нужно успокаивать людей. Позвольте им говорить.
Все, с нее достаточно!
– Тогда я скажу вам другое: сколько можно выводить меня из себя, пытаться трамбовать и переделывать? Я знаю, как обращаться с людьми. И держите все эти ваши глубокомысленные штучки при себе. – Она помнит, с кем разговаривает, поэтому в конце демонстративно добавляет: – Сэр.
Элли недостаточно хорошо его знает, чтобы понять, означает ли его молчание обиду или полное безразличие, но ее всю трясет. Она никогда раньше не выходила так из себя с коллегами, не говоря уже о начальстве. Вернувшись в участок, она работает на телефонах с двойным усердием. Четверо друзей Кевина подтверждают его алиби: он был с ними всю ночь. Она докладывает о полученных результатах Харди.
– Выходит, Джек Маршалл ошибся? – спрашивает она.
Харди поднимает свои залапанные очки повыше, на вспотевшую переносицу.
– Есть у нас какие-то основания не доверять этому почтальону? – спрашивает он. – Как у Маршалла со зрением? Есть ли у него какая-то причина врать нам? И считаем ли мы, что деньги, найденные в доме, каким-то образом причастны ко всему этому?
– Вы замечаете, что сыпете вопросы непрерывным потоком? Получается бам-бам-бам! – Она рубит воздух рукой. – Вы не даете возможности ответить. И похоже, что вам это действительно нравится.
– Правда? – Харди умолкает секунд на пять, как будто перестраиваясь. – Первое убийство… – говорит он, производя на этот раз убедительное впечатление нормального человека. – Каким вы его находите?
– Зловещим.
– Как вы поступили со списком Марка и Бэт?
– Когда я его читала, мне хотелось расплакаться, – признается она. – Там некоторые из их лучших друзей, учителя Дэнни, соседи, приходящие няни, которые сидели с их детьми. Они перенесли психологическую травму и не могут думать упорядоченно.
– Или же они очень умные. Мы ведь не просили у них этот список. Возможно, этим они пытаются направить наши поиски. И отвести внимание от их собственного дома.
Элли ошарашена.
– Но они не убивали Дэнни!
– Вы должны научиться никому не доверять.
– Я должна –
Складывается впечатление, что с чем бо́льшим количеством эмоции сталкивается Харди, тем меньше он раскрывает себя.
