– Спасибо вам, что пришли, – говорит он, поднимаясь на кафедру. – Я все думал, с чего начать. И вот что нашел в «Послании к коринфянам»:
В кармане Элли вибрирует мобильный. Она знает, что пользоваться телефоном в церкви – дурной тон, поэтому вытаскивает его как можно незаметнее. Это сообщение от Харди. Криминалисты только что подтвердили, что волосы из лодки принадлежат Дэнни.
На улице идеальная погода для барбекю, но Найдж хочет приготовить воскресное жаркое, так что будет жаркое. Вся плита уставлена кастрюлями, и вокруг него клубится пар. Марк раздвинул обеденный стол на полную длину и вынес во внутренний дворик стулья. В саду он из шланга моет старый высокий стульчик для кормления, которым пользовались еще их дети и на который они теперь усаживают Фреда Миллера.
Бэт накрывает на стол с тяжелым сердцем. Сегодня вечером они с Марком должны через телевидение обратиться за помощью. О чем они думают, собираясь принимать сейчас гостей, набивать рот, пить вино и делать вид, что все нормально? За ответом далеко ходить не приходится. Когда в доме полно посторонних, ей не нужно разбираться с Марком по поводу Бекки Фишер. Каждый раз, когда Бэт думает об этом, откуда-то из глубины ее норовит вырваться крик, крик души, но пока ей удается подавлять его. Она и сейчас чувствует, как он притаился под самым горлом, словно тигр, поджидающий свою добычу.
– Да ты устроил настоящий пир, Найдж! – восторженно говорит Лиз. – Когда-нибудь из тебя получится замечательный муж.
– Сначала им нужно меня поймать, Лиз, – отвечает Найдж с таким видом, как будто ему приходится отбиваться от девушек палкой.
Миллеры обычно врываются в их внутренний дворик с заднего хода, размахивая бутылками, но сегодня они звонят в парадную дверь. Это славный жест: очевидно, раскаяние Элли по поводу того, что она утаила от подруги связь инспектора Харди с делом в Сэндбруке. Бэт постепенно принимает ее объяснение насчет того, что сделано это было, чтобы защитить ее, а после того как Элли наехала на папарацци, вопрос о сохранении их дружбы в силе больше не стоит. Она обнимает подругу у дверей и задерживает на секунду дольше обычного, давая понять, что извинения принимаются. Для нее большое облегчение отпустить эту обиду.
Найдж тем временем, уронив в кухне пару кастрюль и выругавшись, готов подавать обед. Латимеры и Миллеры теснятся вокруг стола, будто пародируя прежнюю нормальную жизнь. Бэт чувствует себя так, словно вышла за пределы своего тела и уже оттуда наблюдает за тем, как Найдж усаживается во главе стола и режет ягнятину, глупо улыбаясь хору хвалебных отзывов. Все говорят, пожалуй, даже слишком громко, но для Бэт отсутствие голоса Дэнни просто звенит тишиной и бросается в глаза так же, как это делал бы пустой стул за столом. Когда говорит Том, оживленно щебечет что-то про новую игру для «Плэйстейшн», в которую Дэнни уже никогда не сыграть, это режет ей уши.
Каждый раз, поднимая глаза, она ловит на себе пристальный взгляд Марка. А если он не смотрит, то за него это делают ее мать или Элли. Она физически чувствует на себе их взгляды, и это еще хуже, чем объективы фотокамер. Бэт с трудом превозмогает желание исчезнуть. Но не умереть – стоит ей только взглянуть на Хлою, и эта мысль тут же отправляется в темные глубины сознания, откуда она возникла, – а просто уехать на некоторое время. Уехать от этой жизни в чью-нибудь другую.
И тем не менее она ест. Аппетит возвращается, как будто не имеет к ней никакого отношения. Она набрасывается на баранину с картошкой: ей вдруг ужасно хочется мяса, жира, железа и углеводов. Так бывает, когда у человека глисты.
Марк к еде почти не притронулся. Джо, наполнив бокалы вином доверху, в знак поддержки кладет руку на плечо друга, а Хлоя тянется к руке отца и сжимает ее. Бэт на мгновение отходит от собственного горя и переключается на скорбь Марка. Но затем злость заслоняет сочувствие, а сдерживаемый крик еще ближе подбирается к ее губам.
Тарелки со стола убраны, при этом никто ей не дал и пальцем пошевелить, и Том уходит в туалет, прежде чем будет подан яблочный крамбл и сладкий заварной крем. Бэт ускользает из-за стола, пока остальные возятся с мисками и ложками. Она поджидает Тома, пока тот выйдет из туалета на первом этаже.
– Все в порядке, дорогой? – говорит она.
Глаза его беспокойно бегают по сторонам в поисках помощи. Он чувствует, что сейчас творится внутри у Бэт, а ей необходимо дать этому выход, как дыму из печки.
– Да, – отвечает он. – А с вами все о’кей?
– Я хотела тебя кое о чем попросить. Ты, конечно, можешь отказаться…
