– Так что, выходит, что у твоего любовника нет никаких недостатков?
– Он замечательный, такой… – Катя не нашла слов. – Но один недостаток у него есть, он женат!
– Разве это недостаток? – удивилась Жанна. – По-моему, девочки, это достоинство. Ну сами посудите, приходит он раза два в неделю, весь чистый. Пуговицы все аккуратно женой пришиты, взгляд не голодный, сам спокойный, все у него хорошо. С таким человеком и время приятно провести. И нужно нам друг от друга только одно.
«Да уж, невозможно представить себе Жанну, пришивающую пуговицы», – усмехнулась про себя Ирина.
Но возможно, так и надо? Жанна давно в разводе, сначала жила с мамой и сыном, потом купила себе квартиру, обставила по своему вкусу и ночует там, когда хочет, приводит, кого хочет.
– Значит, твой тоже женатый? – с любопытством спросила Катя.
– Естественно! – Жанна взглянула на часы.
– Катерина, доедай десерт и пошли, мне еще на работу заехать нужно.
Сергей Анатольевич увидел, как дамы встают из-за столика. Костюм на блондинке был недорогой, он просто очень хорошо сидел. У нее вообще была отличная фигура. Она оглянулась в его сторону, словно почувствовав его взгляд. Он сделал вид, что уронил счет, и скрылся под столом – совершенно ни к чему, чтобы его запомнили. На самом деле Ирина просто захотела еще раз взглянуть на черепаху.
Сергей подозвал официантку, расплатился и не спеша пошел к выходу. Пока три женщины оденутся и накрасят губы, можно горы свернуть. Когда они показались на ступеньках, он уже сидел в машине. Он думал, что они все вместе сядут в «фольксваген», но дамы решили пройтись, очевидно, чтобы выгулять килокалории, съеденные в мексиканском ресторане. Был конец апреля, но солнце светило как летом.
– Жанночка, спасибо тебе, ты поезжай.
А мм пройдемся, погода – прелесть.
– Не пропадайте, девочки, обязательно звоните! – И машина Жанны скрылась за углом.
Ирина подхватила Катю под руку, и они пошли к Невскому. Сергей Анатольевич на своей «пятерке» болотного цвета тронулся следом за новеньким «фольксвагеном», но ехал недолго, потому что Жанна остановила машину у нотариальной конторы.
Дам слегка разморило после сытной еды.
Даже Катерина перестала болтать. Ирине не хотелось возвращаться домой, дома все было плохо, то есть не то чтобы плохо, но как-то противно, не по-людски. Она была рада, что они остались с Катей вдвоем, с Жанной приходилось все время держаться настороже. Но Катерина вдруг сама начала трудный разговор:
– Мы все о себе. А как у тебя дела?
– Все так же, – вздохнула Ирина и отвела глаза.
Катя не стала расспрашивать, только сжала ее руку и сказала убежденно:
– Держись, подруга, все еще изменится к лучшему! Вон какая ты хорошая, тебе обязательно в жизни повезет.
– У тебя все хорошие, – засмеялась Ирина, – и вообще ты, Катька, оптимист.
– Это несущественно! – тоже засмеялась Катя.
– Ты со своей любовью небось и работу забросила?
– Что ты! Наоборот, столько идей появилось. А панно я правда продала, только не за пятьсот долларов, а за триста.
– Купи себе что-нибудь из одежды, – осторожно сказала Ирина, боясь обидеть подругу.
– Прямо не знаю, уже все деньги распределены. Ремонт хочу сделать. А то неудобно. – Она застенчиво улыбнулась.
Комната у Катерины была большая, с красивым стрельчатым окном. Но страшно запущенная.
– Слушай, пойдем завтра по магазинам, поможешь мне обои купить. И найдешь мастера?
– Найду, – улыбнулась Ирина, – и купить помогу. Заодно посмотрю на последние твои работы.
– Чудно! – Катя чуть не захлопала в ладоши.
Ирина задумалась. Завтра ей трудновато будет выбраться из дому, а вечером у нее другие планы, но Катерина при своем несомненном художественном таланте была в быту не только абсолютно непрактична, – но и вкус ее куда-то пропадал. Она могла купить какие-нибудь аляповатые обои, про одежду лучше вообще не вспоминать – ходила в каких-то непонятных свободных сарафанах, как будто вечно беременная, как однажды ехидно заметила Жанна.
Следовало Катьке помочь, не откладывая в долгий ящик, потому что Катька забудет или передумает, или деньги кончатся.
– Хорошо, встречаемся завтра в три часа в метро у Гостиного, не опаздывай.
Они расцеловались и разошлись.
