Если бы она не капризничала с этими противными пауками, они бы успели уйти. Ирина кое-как развернулась и поползла обратно. Он лежал неподвижно и придерживал решетку изнутри. Завинтить он ее не успел. Внизу ходили люди, светили фонариками, переговаривались.
– Черт их знает, где он! Наверное, в другой секции.
Ирина осторожно двинулась вдоль Ивушкина. Ход был узкий, ползти приходилось совсем близко к нему. Он был в страшном напряжении, просто окаменел весь. Он зацепил решетку проволокой, чтобы снизу не было видно рук, поэтому затрачивал массу усилий на то, чтобы ее удержать. Он недобро сверкнул на нее глазами и мотнул головой, чтобы уходила. Но Ирина не послушалась, она поддержала его руку, приняв таким образом, тяжесть решетки на себя. Те, внизу, походили немного и ушли. Ивушкин вздохнул, закрепил решетку в нескольких местах проволокой и осторожно отодвинулся вглубь. И разумеется, только чувство вины за то, что из-за ее фобии к паукам они чуть не попались, заставило Ирину вытереть обильный пот у него на лбу своим платком.
Полищук проскользнул в помещение архива и прислушался. В глубине комнаты были слышны женские голоса. Он осторожно, не торопясь, пошел было в этом направлении, как вдруг в помещении загорелся тусклый свет. Полищук резко развернулся и бросился обратно к проему, но второпях пропустил нужный поворот и подбежал к проему, когда бетонная стена уже плавно встала на свое место и вслед за ней опустилась еще стальная решетка. Он отскочил в сторону и бросился по проходу между стеллажами. Женские голоса впереди затихли. Он пошел тихонько, наудачу, стараясь обнаружить проклятых баб в темноте, потому что лампочка разлетелась на осколки. Ему очень не понравилось, потому что в лампочку кто-то явно выстрелил, а это значило, что кроме женщин в архиве есть еще люди. Вдруг сбоку от него раздались скрип двери, шаги и голоса. Спрятавшись за стеллажи, он присмотрелся и увидел группу подтянутых вооруженных мужчин возле металлической двери. Сильные фонари обшаривали помещение архива. Старший группы направил людей в разные концы подвала на поиски, а около двери оставил часового.
Дождавшись, когда вся группа захвата рассредоточится по подвалу, Полищук вынул из подмышечной кобуры пистолет с глушителем.
Затем он достал вынутую из кармана монету и бросил ее на пол в нескольких метрах от часового. Тот инстинктивно обернулся на звук, и в это мгновение Полищук выстрелил ему в голову. Часовой беззвучно рухнул на пол, а Полищук бросился к двери.
За дверью был короткий бетонный коридор, заканчивающийся металлической лестницей. Поспешно вскарабкавшись по лестнице, Полищук уперся в чугунную крышку люка.
Она была жутко тяжелая, хоть и прилегала неплотно, потому что бойцы шли в архив этим же путем. Но отчаяние и чувство неотвратимой опасности придали ему сил, и он смог сдвинуть крышку в сторону.
В легкие Полищука хлынул холодный ночной воздух. Он выбрался на улицу и оглянулся.
В нескольких шагах от него стояли две машины с работающими моторами. Дверца одной из них приоткрылась. Полищук попятился, и тут из-за угла стремительно выехала черная иномарка с затемненными стеклами. Машина поравнялась с Полищуком, дверца приоткрылась.
– Скорее! – раздался шепот из салона.
Раздумывать было некогда, и Полищук буквально влетел внутрь. На полном ходу машина завернула за угол, потом еще и еще…
– Погони нет? – спросил у водителя спокойный голос с заднего сиденья.
– Нет, – водитель покосился в зеркало заднего вида, – они не успели развернуться.
Услышав голос с заднего сиденья, Полищук похолодел и пожалел, что не сдался группе захвата там, в архиве. Он предпочел бы сейчас встретиться с кем угодно, но только не с этим человеком…
– Ну что, Виктор, – снова раздался тот же спокойный голос; – нашел деньги?
– Нет, господин Фан, – в голосе Полищука появилась какая-то холуйская суетливость, – я почти добрался до них, но тут появились эфэсбэшники.
– Да, Виктор, к сожалению, у тебя все и всегда получается «почти». Ты сумел почти ограбить собственный концерн…, почти стать его президентом…, почти вернуть эти деньги, но не концерну, а себе лично…, и ты даже сумел почти обмануть меня. А ты знаешь, как я не люблю, когда меня обманывают. Я думаю, ты слышал, что я очень сурово наказываю тех, кто пытается меня обмануть. Теперь ты узнаешь это не понаслышке.
– К четвертой больнице! – скомандовал он водителю.
Полишук покрылся холодным потом. Он хотел было говорить, убеждать Ли Фана, но понял, что не может произнести ни слова.
Машина долго ехала по городу, потом по темному шоссе и свернула к четвертой больнице.
