– А ты попробуй, Вик. Придумай на ходу. Если заартачится – не вешай нос. Сошлись на мои прихоти. Если нужно, можешь даже сказать, что у меня нелады с головой. Или скажи, что я хуже разъярённого дракона и испепелю тебя дотла если ты не справишься. И вообще – пусть забегает ко мне на кофе, охота поглядеть на этот Армагеддон следственного управления.
Вик немного воспряла духом и улыбнувшись, пошла на задание.
Кабинет инспектора Матти Лашанса был расположен практически по соседству с кабинетом Конте. Но Дюкетт не сразу осмелилась постучать в его дверь. Ей потребовалось какое-то время, чтобы продумать текст обращения, выстроить тон голоса и вообще, придумать с какой ноги к нему входить.
– инспектор Лашанс, уделите мне минутку? – кратко постучав, Вик сразу зашла в кабинет. – Я мадемуазель Виктуар Дюкетт. Меня прислал мой начальник, комиссар Конте по поводу дела об убийстве в доме на Кипарисовой Аллее…
Молодой брюнет Лашанс со стороны казался каким-то нервным и даже заносчивым. Он вдумчиво заканчивал формировать отчёт, словно готовится представить его к Нобелевской премии. Услышав лепетание Вик, он вызывающе прищурился, и даже не поднял на неё глаз, как-то презрительно ответив:
– Кто-кто?!
– Комиссар Конте… – недоумённо смотрела на гордеца Дюкетт.
– Помолчите минут пять, я занят. – строго отрезал молодой инспектор Лашанс.
Обождав на пороге добрые семь минут, Вик уже начала терять терпение. Но Лашанс дописав до точки свой отчёт уже немного начал вспоминать что она существует.
– Теперь к нашим баранам. Мадам… как там вас?
– Мадемуазель Дюкетт. Виктуар Дюкетт – с явным недовольством ответила Вик.
– Так, и что, кто вас прислал?
– Я уже говорила, комиссар Конте. Госс Конте. Дело об убийстве на Кипарисовой Аллее. Старушка Жако.
Маттиа удивлённо поднял голову:
– Жако? Откуда такие имена, он что, рылся в моих делах?!
– Ему нужны последние сведения о ходе расследования…
– Стоп, стоп, стоп! Вы отдаёте себе отчёт о том, что сейчас сказали, мадемуазель Дюкетт?
– Я…
– Нет, не говорите параллельно, это признак дурного тона! Во-первых, «ему нужно» не равносильно «мне нужно». Во-вторых. Сведения о ходе расследования. Это уже называется вмешательство в служебную деятельность. Вам знакома эта статья уголовного кодекса или вы читаете только комиксы?
Сначала Дюкетт была смущена, но к концу моралей Лашанса она кипела от злости и готова была испепелить одним лишь взглядом этого самодовольного и заносчивого фазана. Собравшись с силами, она парировала ему в ответ:
– Во-первых, я получила диплом высшей юридической школы, к вашему сведенью – с отличием, и мне знаком целый уголовный свод нежели какая-то одна статья. Во-вторых, комиссар Конте мой начальник, а я – подчинённая, и я выполняю служебную инструкцию без права действовать вопреки. Или вы от фонаря ставите подпись под локальные акты, не читая их, мсье Лашанс?!
От такого напора Лашанс впал в ступор, но зато успел оценить смелость молодой криминалистки.
– Что ж, мадемуазель Дюкетт, думаю, вы прошли хорошую школу, ведь такие дипломы не должны раздавать кому попало с улицы. Я зайду к этому вашему комиссару Конте на неделе.
– Нет! Вы зайдёте сегодня, инспектор Лашанс, се-го-дня! В противном случае, он сам найдёт время посетить ваш кабинет, но предупреждаю – он настоящий псих, и этот разговор вы запомните надолго!
Такая реклама заинтриговала Лашанса и он был решителен:
– Буду через полчаса. Какой кабинет?
– Кабинет 28. И извольте захватить с собой папки по делу.
Мадемуазель Дюкетт ушла, гордо подняв голову и громко хлопнув дверью. Пускай она и фыркнула по-девичьи, но зато от души!
Забежав вихрем в кабинет, Дюкетт не могла успокоиться.
– Ну что, уговорила?
– Через полчаса он посетит «этого комиссара Конте»!
– Так вот он стервец каков. Смотрю, вогнал тебя в краску – ты пыхтишь, как перекипевший чайник.
– «Не говорите параллельно»… «Дурной тон»… «Вмешательство в служебную деятельность»… Да он просто горделивый, заносчивый, высокомерный, мерзкий, общипанный… фазан! Из него в самый раз сделать чучело и поставить у входной двери школьной библиотеки. Заставил меня ждать на пороге, даже глаза не поднял, перебивал, грубил! Ни во что не хотел ставить, пока я не заикнулась, что буду поумней его. Мерзавец!
– Но именно такие наглецы и нравятся девушкам, да Вик?
Вик посмотрела на комиссара взбешённым, но в тоже время виноватым взглядом. Она была вне себя, но больше от того, что он попал в яблочко.
Часики тикали, и опоздав на две минуты, в кабинет Конте всё-таки явился Лашанс – вальяжно спрятав руки в карманы, под рукой удерживая папку с бумагами.
– Вечер добрый! Полагаю, это вы комиссар Конте? – бодро начал гордец.
– Правильно полагаете, инспектор Лашанс – перед вами тот самый комиссар Конте.
Лашанс ухмыльнулся, зыркнув в сторону Дюкетт, которая в отместку не подымала на него глаза и продолжала стучать на машинке.
– Располагайтесь, Лашанс. Я вас предельно внимательно слушаю.
