Боже мой, как живут люди на такой высоте? А ведь есть даже целые города, например, в соседней Боливии — миллионник Эль-Альто, а в Непале — Намче-Базар, которые забрались ровно на те самые четыре тысячи и, может быть, даже немного выше. Сейчас мне казалось, что живут в этих городах титаны, а никак не обыкновенные люди. Оказывается, ощущения от джетлага — это полная ерунда в сравнении с тем, что я испытал, поднявшись на Телеферико. Помимо холода, сырости от постоянно курсирующих прямо сквозь тебя облаков и пронизывающего ветра, имелось и еще одно неудобство — на высоте было нечем дышать. Сначала мне показалось, что воздуха здесь ровно на ноль рублей, ноль копеек. Пару дней назад мы прибыли с океана, где воздух густой, тягучий, полный запахов, воздух, которым можно не только напиться, но и закусить. Здесь же, на горе, все с точностью до наоборот. На шее начали вздуваться вены, захотелось плотно-плотно прижать их ладонями, чтобы ничего не лопнуло. Голова закружилась, и, если бы какой-то парень, который катил велосипед, не подхватил меня свободной рукой, я бы, наверное, отключился.
Парень довел меня до того самого кафе, в котором я должен был оставить свитер, и, усадив на лавочку, сел на велосипед и преспокойно укатил по тропинке.
Видимо, надо привыкнуть.
— Привет, классный свитер, — услышал я где-то над собой знакомый голос. — Ты опять за старое?
Интересно, сколько еще тетка будет поминать мне тот случай, когда ради одного дела пришлось переодеться в ее одежду[5].
— Даже не надейся, такое не забывается, — усмехнулась Вика, но когда я поднял на нее глаза, то понял, что и такое, как на ней сейчас, тоже забудется не скоро.
На Виктории было надето сине-белое полосатое пончо, ковбойская кожаная шляпа и ярко-желтые шерстяные перчатки с тем же самым орнаментом из лам, что был на шапке у попутчика-колумбийца.
— Аутентично, — только и смог выговорить я, потому что говорить тоже оказалось непросто.
— Давай, адаптируйся, — сказала тетка, — и пойдем на ламах кататься.
Она принесла мне какой-то травяной чай в бумажном стаканчике и уселась рядом.
— Просто идеальное оказалось убийство, — проговорила Виктория. Мы не виделись с самого приезда с океана, и последние новости я узнавал либо по эсэмэс, либо по телефону.
Подобный способ передачи информации не шел ни в какое сравнение ни со скайпом, ни с мессенджерами и вызывал большие вопросы к информационному обмену между людьми в конце двадцатого века. Обо всех предыдущих веках в этом смысле даже страшно было думать. Если коротко, я почти ничего не знал и был в курсе о ходе операции только в самых общих чертах.
— Варгас и тут все рассчитал. Представляешь, этот финансовый, с позволения сказать, деятель перевел деньги якобы в качестве калыма за невесту на офшорные счета, которые оформил на имя своей Покахонтас. Снял деньги по доверенности и испарился. А девушку убил якобы ее любовник — гольф-тренер, с которым сам же Варгас ее и свел некоторое время назад. Тренер, конечно, тоже исчез, а сеньор Варгас, получается, оказался совсем не при делах. Ну просто святее всех святых. А в остальном — гений финансовых преступлений.
— Да, вы с Пашей времени даром не теряли, — ответил я, имея в виду, что они доискались практически до всего, но Вика подумала о чем-то своем, потому что хмыкнула как-то весьма неопределенно.
— Значит, Варгас давно вынашивал план своего исчезновения? — поинтересовался я, чтобы оставаться деликатным, хотя вопрос о Варгасе не был сейчас в числе моих приоритетных интересов.
— Да, около полугода назад начал заниматься. Как только проигрался на бирже в пух и прах.
— А должность директора «Гранде-Трафико»?
