Заняв должность в городке Пенлее, судья Ди тут же приступает к расследованию убийства своего предшественника. Тем временем по окрестностям рыщет страшный тигр, дух убитого бродит по зданию суда, а труп монаха отыскивается в чужой могиле. В конце концов судья Ди приходит к выводу, что все эти внешне не связанные события имеют одну причину.
«Золото» возвращает нас к началу карьеры судьи Ди, когда, тридцати трех лет от роду, он был назначен на свою первую должность в провинции, а именно стал судьей Пенлея, портового города на северо-восточном побережье провинции Шаньдун.
Незадолго до того император Гао-цзун (649–683) сумел подчинить китайскому господству большую часть Кореи. Согласно хронологии «Рассказов о судье Ди», судья прибыл в Пенлей летом 663 года. [1]Предыдущей осенью, во время победоносной войны с Кореей, когда китайцы разгромили объединенные корейско-японские силы, юная кореянка Ю-су стала военной добычей, рабыней. Цзяо Дай принимал участие в предыдущей кампании 661 года в качестве командира сотни.
(Следует заметить, что у китайцев фамилия — в данном случае напечатанная заглавными буквами — предшествует имени)
ДИ Жень-чжи — чиновник, недавно назначенный судьей Пенлея, уездного города на северо-восточном побережье провинции Шаньдун. Обычно упоминается как «судья Ди» или просто «судья».
ХУН Лян — доверенное лицо судьи Ди и старшина суда. Обычно упоминается как «старшина Хун» или «старшина».
МА Жун
ЦЗЯО Дай — два ближайших помощника судьи Ди.
ТАН — старший стряпчий суда Пенлея.
ВАН Де-хван — судья Пенлея, найденный отравленным в своей библиотеке.
Ю-су — кореянка-проститутка.
Е Пен — богатый судовладелец.
ПО Кай — его управляющий.
КУ Мен-пин — богатый судовладелец.
Госпожа КУ, урожденная Цао, — его жена.
ЦАО Минь — ее младший брат.
ЦАО Хо-сьянь — ее отец, магистр философии.
КИМ Сон — управляющий Ку Мен-пина.
ФАН Чун — старший делопроизводитель управы Пенлея.
ВУ — его слуга.
ПЭЙ Чиу — арендатор на усадьбе Фана.
ПЭЙ Су-ньян — дочь Пэя.
А Кван — бродяга.
ХЭЙ-юэ — настоятель Храма Белого Облака.
ХОЙ-пен — предстоятель того же храма.
ЦУ-хэй — монах, сборщик пожертвований.
1 Управа
2 Храм Конфуция
3 Храм Бога Войны
4 Храм Городского Божества
5 Барабанная башня
6 «Сад Девяти Цветов»
7 Гостиница
8 Крабовая харчевня
9 Верфи
10 Река
11 Корейский квартал
12 Протоки
13 Мост Небесной Радуги
14 Храм Белого Облака
15 Цветочные барки
16 Водные ворота
17 Городской дом магистра Цао
18 Дом Е
19 Дом Ку
20 Питейное заведение
Три чиновника молча пили вино на верхнем ярусе «Павильона Радости и Печали», что стоит за северными воротами имперской столицы у самого тракта. В этом старом трехъярусном заведенье, сооруженном на сосновом пригорке, столичные чиновники с незапамятных времен устраивали проводы друзьям, назначенным на должность в провинции, и здесь же встречали их, вернувшихся по завершении срока службы. По таковому двоякому предназначению трактир получил свое наименование, о чем и сообщали вышеприведенные стихотворные строки, вырезанные на воротах.
Небо хмурилось, моросящий весенний дождик нагонял тоску и, казалось, никогда не кончится. На кладбище по ту сторону холма у его подножья двое могильщиков, прижавшись друг к другу, укрывались от дождя под старой сосной.
Друзья завершали легкую полуденную трапезу; близилось время расставания — последние, самые трудные минуты перед разлукой, когда нужные слова с трудом приходят на ум. Всем троим было лет по тридцать. На двоих были парчовые шапочки младших письмоводителей; на третьем, которого они провожали, черная шапка уездного судьи.
Письмоводитель Лян разом допил свою чарку и с досадой обратился к молодому судье:
— Воистину, больше всего меня раздражает одно — в этом не было ни малейшей необходимости! Вы исправляли должность младшего письмоводителя по прошениям в Столичной Палате Правосудия! Скоро могли бы стать сослуживцем нашего друга Хо, и мы продолжили бы совместную и во всех отношениях весьма приятную жизнь здесь, в столице, и…
Судья Ди, нетерпеливо теребивший свою длинную, угольно-черную бороду, резко перебил его:
— Довольно толковать об этом! Я… — Он спохватился и с извиняющейся улыбкой продолжил: — Я уже говорил вам, как наскучили, как утомили меня все эти расследования — расследования на бумаге!