…Карина вздрогнула от резкого звонка. Телефон. Подняла трубку.
— Это Аня, Карина Глебовна. Извините, что отрываю вас от дел, мне необходимо с вами поговорить.
— О чем? — сухо спросила Карина, для полного «счастья» только Анны не хватало сегодня.
— Это не телефонный разговор. Пожалуйста, разрешите приехать к вам…
Слезы в голосе. Но бывшую актрису Карину Гурьеву, хорошо знающую, откуда берутся потоки из глаз, они не тронули.
— Тебе не кажется, что ты не по адресу обращаешься? — еще суше спросила она.
— Я знаю, что вы меня презираете, — всхлипывала девушка. — Я знаю, что не имею права обращаться к вам, но у меня нет выхода… Умоляю вас, хотя бы выслушайте… это очень важно… очень…
Карина задумалась. Неужели эти люди, которых вычеркнула из жизни, никогда не оставят ее в покое? Но что же такое произошло, почему эта нахалка так рвется к ней?
— Хорошо, — сдалась она, — приезжай.
— Спасибо, — послышалось в трубке, следом раздались гудки.
Карина достала косметичку. Ни одному человеку не застать ее врасплох, неухоженной и зареванной. Убрав косметику в сумочку, посмотрела на часы, затем подошла к окну — отсюда видно входящих в офис людей. Простояла у окна с час, не меньше. И вот заметила, как Анна перебегает дорогу.
— Может, стоило обо всем рассказать милиционеру? — спросила себя Карина, глядя на бегущую девушку. — Да чем это поможет? Ладно, приедет Игнат, решим…
Карина вернулась за рабочий стол, раскрыла папку и… ждала стука в дверь, поймав себя на том, что готовится играть роль бизнесвумен, заведующей концерном. В сущности, уйдя из театра, за два с половиной года укрепилась на предпринимательском поприще. Концерна пока нет, да скорее всего его и не будет, однако дела идут неплохо. Карина нашла местных инвесторов и оправдала их затраты. А занялась она издательской деятельностью. Смешно и громко звучит. Что же можно издавать в затрапезном городишке? Многое. Фирменные бланки, визитки, рекламные проспекты, приглашения, бухгалтерские документы и прочее. В прошлом году разработали проект красочных школьных дневников, выбросили на рынок всего две тысячи, их расхватали, хотя стоили не дешево. К сентябрю дневников выпустили уже десять тысяч, распространили не только в городе, но и в округе. В этом году продали их в соседние области. Мелочь? А прибыль оказалась приличная, во всяком случае не сравнить с зарплатой в театре. Поскольку Карина сумела объединить профессиональных журналистов, оставшихся без работы, они наладили выпуск газеты «Машенька», где каждая женщина находит массу советов для себя, начиная от семейных проблем и кончая сплетнями, кухней. Разумеется, одна страница посвящена рекламе, это тоже прибыль. Готовится новый проект — газета для мужчин. Раскупаются газеты с головоломками и кроссвордами. Местные поэты, которых развелось безумное количество, подыскивают спонсоров, за их счет издают брошюры маленьким тиражом. И никакой политики, ну ее к черту. Так что Карина вжилась в роль бизнесвумен. Настолько стало интересно жить, что скучать и страдать по театру просто некогда. Однако он протягивает щупальца, настигает…
— Входите! — откликнулась на стук Карина.
Клава была трезвая как стеклышко. Оттого сумрачная. Полдня убирала квартиру, чтобы хоть чуточку отвлечься от тягостных дум. Отвлечешься, как же! Не каждый день тебя потчуют водкой с ядом! То и дело веник или швабра застывали в руках, а Клава задумывалась о своей горькой доле.
Последнее время при знакомстве с людьми ей стыдно говорить, кем работает. «Актриса» для обывателя звучит… богато — как говорят местные жители. Он, обыватель, начитался мифов про западных звезд, потому думает, что и наши живут на широкую ногу. Нога-то широкая, да обуть ее не во что. Знакомится обыватель с Клавой и кого видит? Одета — хуже некуда, набор заболеваний без микроскопа заметен, в театре бардак, всему городу известный, но все интересуются подробностями. Перспектив никаких, разве что из обновок маячат белые тапочки, а из квартиры лежит путь на кладбище.
Вытирая зеркало в ванной комнате, Клава опять призадумалась, глядя на свое отражение, словно повстречалась с незнакомкой и теперь придирчиво оценивала ее.
— Вот так физия! — сказала отражению Клава. — Просто синяя слива.
Только сегодня заметила на носу мелкие лиловые прожилки. Такие же прожилки разрисовали и щеки. Ну, к мешкам под глазами привыкла, объяснение им находила — почки. И цвет лица… желтоватый. Нет, если нанести слой штукатурки на личико, вполне сойдет. Да зачем? Она уже никому не нужна. Четыре мужа имела, все четверо ее отставили. Пятого поздно заводить, да с такой пропитой рожей и не заведешь приличного человека. А так тоскливо одной, так муторно… рюмочкой и спасается. В общем, пить Клава не бросит, курить — и подавно. Единственной отрады лишиться? Что же тогда останется? Но вдруг по коже пробежал озноб, напомнивший о зигзагах судьбы. Впрочем, судьба здесь ни при чем, а завелась в театре подлая тварь.
— Какая же сука водку подсунула? — затрясло Клаву, горло перекрыл удушливый комок. — Меня хотели убить. Кому я помешала? За что?
