И тогда Массимо, который приказал подчиненным присматривать за журналистом, пошел на нарушение. Он подъехал к флорентийскому бару у дома журналиста, где тот, по сообщению «наружки», пил кофе, вошел, подождал, когда Бевилакуа заплатит и уйдет, забрал чашку и сбежал из бара. Уговорив экспертов сделать анализ, он получил ДНК, соответствующую ДНК убийцы.
Лука хватался за голову и долго орал на Массимо и его команду:
– Вы спятили? Куда я пойду с этими бумагами? Вы хотите с работы вылететь? Вы соображаете, что натворили, и что будет в газетах, если Бевилакуа обо всем узнает? – и понес повинную голову судье-магистрату.
Тот за голову схватился.
– Вы с ума сошли, вице-квестор? Pazzo, assolutamente pazzo! – Я вашу украденную чашку и незаконный анализ должен записать, как основание для выдачи ордера?
К этому времени получили распечатки номеров с телефона журналиста. Опять же косвенная улика, но он и Альберика часто звонили друг другу, потом звонки прекратились и возобновились лишь в день убийства.
Журналист развел руками, он даже не помнит, о чем они говорили, возможно, Альберика звонила по поводу светского раута в честь десятилетия ее семейной жизни, он даже не представляет, о чем шел трехминутный разговор.
Лука в конце концов убедил судью:
– Мы собираем непонятные косвенные улики, когда есть всего один анализ для подтверждения виновности или невиновности журналиста. Мы живем в 21 веке, и если человек подозревается в совершении убийства, даже двух убийств, мы обязаны взять анализ.
Ордер был получен. Анализ ДНК подтвердил идентичность с частичками, найденными на теле Альберики и под ногтями Алессии.
Сильвано Бевилакуа арестовали.
***
– Я не хотел ее убивать! Все вышло совершенно случайно! Я хотел прекратить с ней отношения, я говорил ей много раз, что нам надо расстаться.
– Красивая, богатая женщина из высшего общества, где вы всегда вращаетесь, о чем еще можно мечтать? А вы решили расстаться.
– Все начиналось прекрасно. Было свежо, интересно. Альберика постоянно появлялась на вечерах или приходила в гости одна. Все знали, что такой у них брак, ей нравилось блистать в провинции, а муж работал в Милане, где и без нее было достаточно красавиц благородных кровей. Хотя нет, я неправильно выразился. Как раз блистать ей не нравилось, но нравилось осознавать, что здесь она звезда и это было само собой разумеющимся. Альберика была интровертом, предпочитала тихие вечера дома и не собиралась привыкать к жизни в Милане, даже короткие поездки ее тяготили. Совсем не похожа на свою мать! Вот графиня Марина и в Милане стала бы звездой.
Мы познакомились у кого-то из знакомых, я теперь и не вспомню, у кого. Я знал, кто она такая, она знала меня. Через какое-то время, не сразу, мы начали общаться чаще, а потом вспыхнуло чувство.
– И куда же оно потом делось?
– А вы верите в вечную любовь, vice-questore? Ее не существует! Я думал, Альберика понимает правила игры, принятые в нашем кругу. И то, что нужно было скрываться, встречаться в тайне, придавало пикантность. Об одних романах знают все, о других никто никогда не узнает, ну это при условии, что встретились взрослые, благоразумные люди, которым есть, что терять в своей жизни.
– С Альберикой было не так?
– Сначала все было замечательно. Она даже ожила, и опал кокон ее вечного безразличия. Но через полгода она стала говорить, что ей нужно расстаться с мужем и мы сможем встречаться открыто и потом пожениться.
– Вы не хотели создавать семью?
– Я не встретил женщину, с которой хотел бы создать семью, вице-квестор. И никогда не рассматривал в этом плане Альберику. А она настаивала, собиралась признаться во всем мужу и попросить развода.
– Расскажите, что произошло в ту ночь.
– Мы несколько недель не встречались. Я отговаривался занятостью, надеялся, что через какое-то время Альберика осознает, что я не тот, кто ей нужен, отвыкнет. Но в тот день она позвонила, и потребовала, чтобы я приехал на виллу для серьезного разговора. Я отказывался, но она заявила, что собирается на следующий день позвонить мужу и все ему рассказать.
– Вы боялись мужа?
– Он влиятельный человек. И очень любит детей. Процесс развода был бы очень громким и мое имя полоскали бы в прессе, это испортило бы мою репутацию. Я журналист, и мог лишиться работы, если бы ее муж захотел, ни одно из серьезных изданий или телекомпаний не стали бы со мной сотрудничать. У меня сейчас… скажем так, некоторое затишье, нет интересных проектов, и вмешательство синьора Амброзелли могло меня уничтожить как журналиста навсегда.
– Вы приехали на виллу?
– Да, я специально приехал попозже, чтобы не попасться никому на глаза. Поэтому поехал не на своей машине. Я собирался вызвать такси, но возде бара притормозила машина, водитель искала клиента, с которым договорилась, но он не появился. И я поехал на этом такси. Свою машину я оставил там, у бара, сказал владельцу, что не хочу садиться за руль нетрезвым.
– Столько приготовлений и вы утверждаете, что не хотели ее убивать?
