– Она вскоре продала квартиру и съехала в другую часть Генуи, я больше никогда ее не видела. Писали, еле пришла в себя, плакала, переживала, мудрено ли, своими руками дочку отравить! Но потом вроде пришла в себя. У нас шептались, что студенты не причем, что она сама от девочки избавиться хотела, а они из любви признались, околдовала она их своей красотой. Но в любом случае ведь они подельники, да?
– Да, в любом случае. Поэтому вы и сказали про возмездие?
– Не только поэтому. Ее вина во всем, как не крути. Не связалась бы с этими парнями при живом-то муже- ничего бы и не было!
Синьора Валентина раз в неделю делала пасту так, чтобы хватило дней на десять, мало ли что! И Саша вернулась домой на этаж ниже с баночкой соуса и увесистым свертком спагетти ручной работы. Первым делом она позвонила Никколо и рассказала обо всем, что поведала ей соседка.
Карабинер заинтересовался, но посетовал, что никакие архивы не хранят информацию столько лет, единственная возможность – поискать старые газеты в городском архиве, тем более что они могли быть оцифрованы. Он постарается договориться в архиве и с удовольствием займет Сашу, – ей придется покопаться в газетах, оцифрованных или бумажных, семидесятилетней давности.
– Но сначала, – сказал Никколо, – я сам поговорю с синьорой Валентиной.
Полковник появился раньше, чем обещал с двумя красивыми свертками в руках. Один он вручил Саше, как только она открыла дверь, со вторым отправился на третий этаж к хозяйке квартиры.
Саша, занятая правильной варкой спагетти, осталась дома.
Никколо вернулся через полчаса, принюхался к ароматам соуса маринара, и пошутил:
– Смотри, какой полезный день у тебя сегодня, и расследованию помогла реально, и ужин прекрасен.
Саша отсалютовала бокалом вина: – Знай наших! – и потянула шелковую ленточку. Она ожидала увидеть какие-то шикарные пирожные, но на золотом зеркальном бумажном подносике лежал кекс, круглый чуть выпуклый, коричневый с вкраплениями черных изюминок.
– Ох, сколько мы его съели в детстве с Пьетро, возле школы была кондитерская, мы забегали после уроков и набирали целый кулек!
– А что это?
– Это пандольче. Его называют «женской» закваской.
– Почему?
– Не знаю, – засмеялся Никколо, – говорят, дело тут в каких-то неприличных дамских привычках. Il Pandolce, или U pandouce, если говорить на диалекте, пришел в Лигурию из Персии в незапамятные времена. С ним связан типичный для востока ритуал, когда самый младший в семье вручает в праздник пандольче старшему.
– А причем тут Персия?
– В канун Нового года подданный младшего возраста приносил царю сладкий хлеб, полный засахаренных яблок.
Согласно легенде, в 1500-х годах адмирал Андреа Дориа, объявил конкурс среди кондитеров Генуи на создание десерта, представляющего генуэзское богатство и изобилие. Десерт должен быть питательным, долго храниться и подходить для длительных морских путешествий. Лучшим был признан пандольче.
Его всегда готовили дома, и до начала ХХ века в кондитерских покупали только приезжие, для генуэзцев это было бы оскорблением. Дома пандольче пекли в ронфо, дровяной печи, которая была во многих домах.
– И все же почему женская закваска?
– Ну ладно, расскажу. Женщины так спасались от приставания мужей, ложились в постель и ставили между ног посуду с закваской. Когда просыпались – тесто уже поднялось.
– Фииии, – сказала Саша, – надеюсь нынешние кондитеры таким не занимаются? – И откусила печенье. Оно оказалось настоящим кексиком, с добавлением золотого и темного изюма, смородины, глазированной вишни, миндаля, засахаренной апельсиновой кожуры. – Ммммм очень вкусно! Понимаю, почему вы каждый день бегали в ту кондитерскую. Интересно, она еще существует?
– Конечно! Там я и купил пандольче!
Утром Никколо отправился в комендатуру, пообещав Саше перезвонить, как только договорится с архивом. День оказался пасмурным, подул прохладный ветерок. Казалось, что пока остальная Италия задыхается от жары, так и не уступающей свои позиции, в Лигурии закончилось лето.
Саша сидела у распахнутого окна и смотрела, как гонит ветер волны, носятся с криками чайки, а дальше, там, где серое небо слилось с серым морем, чья-то лодка с белым парусом борется со стихией.
Когда закапал дождик и камни пляжика возле дома намокли и стали темными, позвонил полковник. Он договорился, Сашу ждут в городском архиве Генуи, ей надо лишь запомнить контактное лицо.
Саша не стала вызывать такси. Представляя, как долго ей придется сидеть в архиве, перелистывая старые газеты – дай Бог, чтобы они были оцифрованы, иначе сидеть придется несколько дней! – девушка взяла зонтик и отправилась на остановку автобуса за углом, чтобы доехать до центра Генуи.
Хотя итальянские города всегда женского рода, некоторые, казалось Саше, несомненно мужчины. И в первую очередь – «белла Наполи».
