В кинотеатре шел фильм «Война — это ад» — плохая картина из серии низкопробных голливудских боевиков. Невероятная же история самого Освальда была реальностью. Это знает вся Америка. Страна видела все происходившее в кинозале. Благодаря телевидению сотни миллионов людей как бы сгрудились колоссальной толпой под навесом у входа в театр, когда Освальда выводили из кино, и затем следили за тем, как его увезли к капитану Фритцу в комнату № 317. Тем временем телекомментаторы насыщали зрителей обрывками информации о прошлом Освальда. Он стал широко известен уже в первые часы после ареста. В итоге страна знала о нем столько же, сколько допрашивавшие его полицейские следователи. Некоторые знали даже больше. Капитан третьего ранга Халлет узнал Освальда еще до того, как радио и телекомпании сообщили о ого жизни в Советском Союзе. Услышав эту передачу, Джордж Болл отвернулся от экрана телевизора в кабинете на восьмом этаже здания госдепартамента. Исполняющий обязанности государственного секретаря был обеспокоен. Он велел проверить имевшееся в госдепартаменте досье, чтобы установить, нет ли там каких-нибудь материалов. Их оказалось немало.
Авантюра с поездкой Освальда в Советский Союз была воспринята как манна небесная. Поскольку Америка не могла отречься от него, оставалось свалить ответственность за его поступки на красных. В действительности же он уезжал из Техаса ненадолго. Он пробыл в СССР тридцать два месяца. Большую часть этого времени он потратил на то, чтобы добиться возвращения в США. После первого года пребывания в СССР он сделал в своем дневнике следующую запись:
«Я начинаю пересматривать свое намерение остаться здесь. Работа скучная. Деньги, которые получаешь, некуда девать. Здесь нет ни ночных клубов, ни кегельбана. Никаких развлечений, за исключением организуемых профсоюзами танцев. С меня хватит.»
И он возвращается назад, в страну, вынужденную признать тот факт, что она является его родиной, так же как американцам со временем придется примириться с тем, что он вошел в историю Америки.
Даллас особенно силился предать забвению то, что убийца бродил по улицам этого города, читал его ведущие газеты, смотрел патриотические передачи местной телевизионной студии и охотно слушал анекдоты, высмеивавшие Кеннеди, которые рассказывали друг другу его сослуживцы по складу на площади Дили. В своих показаниях после убийства президента Бернард Вейсман, молодой активист ультраправого лагеря, признавал, что он «испустил вздох облегчения», когда услышал, что Освальд называет себя марксистом и что во всяком случае он не принадлежит к числу «уокеровских парней». Корреспондент Боб Баскин из далласской газеты «Морнинг ньюс» тоже почувствовал облегчение от того, что Освальд не принадлежал к правому крылу. Однако уже в то время некоторые жители Далласа опасались, что мировое общественное мнение скептически отнесется к этой версии. Один врач в Парклендском госпитале осторожно сказал:
— На счету у Далласа уже было несколько весьма прискорбных происшествий.
Один техасец — военный заявил:
— Теперь Даллас навсегда отмечен черным клеймом.
В беседе с представителем журнала «Ньюсуик» далласский коммивояжер сказал:
— Надеюсь, ребята, вы не слишком плохого мнения о Далласе?
Ехавший в полицейской машине из Парклендского госпиталя на аэродром Лав Филд корреспондент Юнайтед Пресс Интернейшнл Мерримэн Смит слышал, как водитель-полицейский говорил:
— Надеюсь, не будут во всем этом винить Даллас.
— Будут, — ответил ему кто-то из сидевших в машине. Это обстоятельство беспокоило Даллас. «Большой Д.», как именовали город, мрачно размышлял о своей репутации, не подозревая, что сама эта его озабоченность вызывает подозрения у наблюдающей за ним страны. В клубе «Импириел» при отеле «Бейкер» и «Рипабликэн энд меркантайл бэнк» все больше тревожились по поводу того, что влияние пагубных для престижа города событий может усилиться. «Отцы города» были настроены мрачно. Торговая палата Далласа опубликовала заявление, выражающее сожаление но случаю кончины президента. Прокурор графства Генри М. Уэйд, которому предстояло возбудить дело против убийцы, уехал во второй половине дня в пятницу к кому-то в гости и не оставил номера телефона, по которому его можно было бы найти, а его второй помощник Уильям Ф. (Билл) Александер стал готовить дело по обвинению Освальда в убийстве президента, рассматривая убийство, как «часть международного коммунистического заговора». Кто знает, может быть, утка такого рода и отвлекла бы подозрения от Далласа, однако такое обвинительное заключение могло бы иметь тяжелые для США последствия за границей; И хотя обвинение было уже сформулировано, федеральный прокурор Бэрфут Сандерс, узнав о нем через ФБР, позвонил Нику Катценбаху. Катценбаху удалось убедить двух влиятельных лиц из аппарата вице-президента использовать их связи в Техасе, чтобы аннулировать проект обвинительного заключения, прежде чем оно увидало свет.
