Судя по всем симптомам, положение было чрезвычайно опасным: убийства государственных деятелей по политическим мотивам, как правило, предшествуют попыткам совершить государственный переворот. Генерал Тэйлор специально предупредил все воинские части в районе Вашингтона о необходимости быть начеку. Заместитель министра внутренних дел Билл Позен пришел к выводу, что покушение на президента — это первый этап уже начавшегося переворота. Никогда еще на его памяти стояща не била столь неорганизованна и беззащитна. Шесть членов кабинета находились В полете над Тихим океаном, а президент и вице-президент были в Далласе.
В это время государственный секретарь Дна Раск, стоя в салоне правительственного самолета № 86972, нервно теребил лаконичное сообщение аз двух строк. Затем он попросил всех присутствующих дам удалиться в хвостовую кабину. Подозвав стюарда, он приказал ему срочно вызвать в салон Диллона, Фримэна, Юдола, Вирца, Ходжеса, Сэлинджера, Геллера, помощника министра иностранных Дел Роберта Мэннинга и Майка Фелдмэна из аппарата Белого дома. Раск молча ждал, пока все соберутся, и втайне надеялся, что его лицо не выдаст бурю чувств у него в душе. Однако ему не удалось полностью овладеть собой. Взглянув на него, Орвил Фримэн подумал, что какое-то неожиданное развитие международных дел заставило президента отменить их визит в Японию. Мысли Дугласа Диллона носили более определенный характер: подобно Визнеру, министр финансов решил, что над одним из американских городов взорвана водородная бомба.
К этому моменту на борту самолета были приняты уже три сообщения агентств. Наконец все были в сборе, и Раск сказал тихим голосом:
— Мы только что получили сообщение по телетайпу. Пока неизвестно, насколько оно соответствует действительности. Сообщают, что президента ранили в Далласе, возможно, смертельно.
— Боже мой! — послышался голос Фримэна.
Лютер Ходжес почувствовал сильную слабость в ногах и стал опускаться на пол. Однако ему удалось удержаться за край стола, и он тяжело рухнул на стул, Пьер Сэлинджер, все еще державший в руках досье по Японии, раскрытое на разделе экономики, заглянул через плечо Раска и прочел сообщения агентств. Затем без единого слова он взял информационный бюллетень из рук государственного секретаря в так же безмолвно еще раз перечитал его. Уиллард Виртц подошел вплотную к Пьеру Сэлинджеру и, обратившись ко всем окружающим, высказал мнение, что все эти сообщения — «сплошной вымысел». В средней кабине самолета Альвин М. Джозефи писал:
Все подтвердилось. Все ошеломлены. Никто не знает, насколько тяжело ранен президент. Государственный секретарь Раск, по-видимому, использует телетайпный аппарат в своей кабине Прошло два часа с момента нашего вылета из Гонолулу. Губернатор Коннэли также ранен. Мэннинг и Сэлинджер непрестанно бегают взад и вперед между салоном Раска и нашей кабиной. Президента застрелили в Далласе».
В первом салоне Сэлинджер сказал:
— Нам нужно немедленно возвращаться назад. Раск ответил:
— Следует получить хотя бы какое-то подтверждение.
Проверка сообщений печати была явно делом Сэлинджера. Он пошел к связистам. Только войдя к ним в кабину и увидев дежурного сержанта войск связи, Пьер спохватился, что при нем нот небольшого справочника с кодовыми обозначениями.
— Соедините меня с Белым домом, — потребовал он и затем, как бы вспомнив о чем-то срочном, добавил: — Постарайтесь также разыскать адмирала Фельта.
Не прошло и минуты, как Сэлинджера соединили с Белым домом. На проводе был капитан 3-го ранга Оливер Халлет, дежурный оперативного отдела. Пьер смог вспомнить лишь свое собственное кодовое обозначение. Поэтому он сказал:
— «Информация», говорит «Придорожный». Что слышно о президенте?
Халлет питался сведениями от Джерри Бена, который в свою очередь получал донесения от диспетчера войск связи. Он ответил:
— Пока еще мы уточняем полученные ранее сообщения. Насколько нам известно, президент ранен в голову.
— Жив ли он?
— Судя по нашим данным, жив.
Подобно Бену, Пьер повторял за Халлетом каждую его фразу. Раск повернулся к собравшимся в салоне и спросил! — Что нам делать? Диллон ответил решительно!
— Надо лететь обратно.
Краткое обсуждение длилось лишь двадцать секунд. Затем все пришли к единому мнению. Пилоту было дано соответствующее указание, и Виртц, глядя в иллюминатор, увидел, как устремленное к югу крыло самолета круто накренилось и описало в воздухе дугу в 180 градусов.
Джозефи продолжал поспешно записывать: «Неожиданный вираж и крутой поворот…»
Самолёт более не летел в Токио. Однако было неизвестно, куда он направляется сейчас. «Говорят, что мы летим в Даллас», — Писал Джозефи.
В кабине связи Раск вызвал Джорджа Болла и передал ему:
— Мы получили молнию и возвращаемся. Куда нам лететь, в Даллас или Вашингтон?
Но Болл не знал, как быть.
