– То, что Чарлза Кента подозревают в убийстве? Да, это верно. И вы одна можете спасти его, рассказав, зачем он приезжал в «Папоротники».
– Он приходил ко мне, – тихо и быстро заговорила она. – Я вышла к нему… в…
– В беседку, я знаю. Эркюль Пуаро обязан знать все. Я знаю также, что вы выходили еще раньше и оставили в беседке записку, назначив время свидания.
– Да. Когда он написал, что ему надо меня видеть, я побоялась встретиться с ним в доме и описала ему беседку. Потом, опасаясь, как бы он не ушел, не дождавшись меня, я оставила там записку, что приду в десять минут десятого. Я вышла с запиской через стеклянную дверь гостиной, чтобы кто-нибудь из прислуги не заметил меня, а возвращаясь, встретилась с доктором Шеппардом и испугалась, что ему может показаться странным, почему я так спешила, запыхалась… – Она умолкла.
– Продолжайте, – сказал Пуаро. – Вы встретились с Кентом в десять минут десятого. О чем вы говорили?
– Теперь уже трудно… Видите ли…
– Мадемуазель, – прервал ее Пуаро, – в этом вопросе нам необходимо знать всю правду. Обещаю вам, что все сказанное здесь останется между нами. Я отвечаю и за доктора Шеппарда. Я помогу вам: Кент – ваш сын?
Она кивнула. Ее щеки вспыхнули.
– Об этом никто не знает. Это случилось давно, очень давно… в Кенте. Я не была замужем…
– И дали ему вместо фамилии название графства? Понимаю.
– Я работала. Я платила за его воспитание. Он не знал, что я – его мать. Но он сбился с пути – пил, потом стал наркоманом. Я с трудом оплатила ему билет в Канаду. Года два о нем не было никаких вестей. Потом он каким-то образом узнал, что я – его мать. Начал писать, требовать денег. А когда вернулся в Англию, написал, что приедет ко мне в «Папоротники». Я не хотела, чтобы он приехал открыто: меня считают такой… такой респектабельной. Если бы возникли подозрения, мне пришлось бы оставить работу. Тогда я написала ему эту записку.
– В это утро вы заходили к доктору?
– Да. Я подумала, может, это излечимо. Он был хорошим мальчиком, пока не стал наркоманом.
– Понимаю, – сказал Пуаро.
– Что же было дальше? Он пришел?
– Да. Он ждал меня в беседке. Он был очень груб, грозил мне. Я принесла все деньги, какие у меня были, и отдала ему. Мы немного поговорили, и он ушел.
– Когда?
– Минут двадцать – двадцать пять десятого.
– А вы что стали делать дальше?
– Я вернулась в дом. По террасе ходил майор Блент, и курил, и я вошла через боковую дверь. Было ровно половина десятого.
Пуаро сделал какую-то пометку в своем блокноте.
– Это, пожалуй, все, – сказал он задумчиво.
– Я… я должна рассказать все это инспектору Рэглану?
– Может быть, но пока торопиться не надо. Чарлзу Кенту еще не предъявлено обвинение в убийстве. Могут возникнуть обстоятельства, которые сделают ваше признание ненужным.
– Вы были очень добры ко мне, месье Пуаро, – сказала мисс Рассэл, поднимаясь. – Очень! Спасибо вам. Вы… вы мне верите, что Чарлз не причастен к убийству!
– Кажется очевидным, что человек, говоривший с мистером Экройдом в половине десятого, не мог быть вашим сыном. Не теряйте мужества, мадемуазель. Все будет хорошо.
Мисс Рассэл ушла. Мы остались с Пуаро вдвоем.
– Значит так, – сказал я. – Каждый раз мы возвращаемся к Ральфу Пейтену. Как вы догадались, что Кент приходил к мисс Рассэл? Заметили сходство?
– Я связал ее с этим неизвестным задолго до того, как увидел его, – как только мы нашли перо. Оно указывало на наркотики, и я вспомнил, что вы говорили мне о разговоре с мисс Рассэл у вас в приемной. Затем я нашел статью о кокаине за то же число. Все было ясно. Она получила в это утро известие от какого-то наркомана. прочла статью и пришла к вам, чтобы кое-что выяснить. Она заговорила о кокаине, потому что статья была об этом, но, когда вы проявили слишком живой интерес – быстро перевела разговор на таинственные яды. Я заподозрил существование брата или сына, – словом, какого-то родственника. Но мне пора. Ленч уж, верно, ждет меня.
– Останьтесь у нас, – предложил я.
– Не сегодня, – покачал головой Пуаро, глаза его весело блеснули. – Мне бы не хотелось обрекать мадемуазель Каролину на вегетарианскую диету два дня подряд!
Ничто не ускользает от Эркюля Пуаро, подумал я.
Каролина, конечно, видела мисс Рассэл у дверей приемной, и я подготовил длинное объяснение, но оказалось, что она не расположена задавать вопросы, ибо считала, что ей известны истинные мотивы появления мисс Рассэл, а мне – нет.
– Ей надо было самым бессовестным образом выведать у тебя все, что можно, Джеймс! – сказала Каролина. – И не прерывай меня, я верю, что ты этого не заметил – мужчины так наивны! Ей известно, что ты пользуешься доверием месье Пуаро, и она хочет разнюхать. Знаешь, что я думаю, Джеймс?
– Представления не имею. У тебя нередко возникают самые невероятные идеи.
– Твой сарказм неуместен. Мисс Рассэл знает о смерти мистера Экройда больше, чем ей угодно в этом признаться.
И Каролина с торжеством откинулась в кресле.
– Ты в самом деле так думаешь? – спросил я рассеянно.
– Как ты туп сегодня, Джеймс. Как неживой. Опять печень?
