Слышно, как хлопает дверь в магазине, я, все еще прижатая к Виктору, используя его тело в качестве опоры, поднимаю взгляд, и вижу за окном без стекла, как хозяин магазина куда-то убегает. Виктор толкает меня в сторону и наводит пистолет на мужчину в окне. Единственный выстрел сбивает его, так и не дав ему скрыться из виду, его тело падает на землю и поднимает вокруг себя пыль, которую тут же уносит ветер.
Я мчусь по магазину, мимо двух тел к Виктору, мое сердце бьется прерывисто.
— За что?
Он снова хватает меня за запястье и тащит меня к телам. Я пытаюсь вырваться, но его хватка слишком сильная.
— Они не представляли опасности, — произношу я раздраженно, чувствуя, как слезы обжигают мне горло. — А хозяин… какого… зачем ты убил его?!
Мы останавливаемся рядом с одним телом, и Виктор отпускает мое запястье, так что теперь он может опуститься на колени возле тела. Протянув руку к заднему карману джинсов мужчины, он вытаскивает пачку мексиканских денег. Просмотрев счета и не найдя никаких записок, он бросает деньги на спину убитого и обыскивает остальные карманы, находит пистолет, спрятанный за поясом. Но в этом нет ничего необычного. То же самое он проделывает с другим мужчиной и также не находит ничего стоящего, за исключением связки ключей, которые он решает положить себе в карман.
— Что ты ищешь?
— Я велел тебе оставаться в туалете.
Я удивлена обвинительной интонации в его голосе. Это так непохоже на него, демонстрировать столько эмоций, хотя не так уж и много.
— Это были не люди Хавьера,— возражаю я.— Я достаточно долго прожила там и помню каждого из них.
Виктор выпрямляется и кажется, что сейчас он выше ростом, чем раньше, но я знаю, что это страх играет злую шутку с моими глазами.
— Ты помнишь тех, кого видела, — говорит он. — Но ты, девочка, глупа, если думаешь, что это его единственные люди.
Я вздыхаю.
— Но они только спрашивали о запчасти к автомобилю. Может, у них сломалась машина. Я слышала их разговор.
— Ты слышала код.— Поправляет он меня.— Он спрашивал хозяина о детали, которая не имеет отношения к машине.— Он смотрит на окно магазина, где припаркован другой грузовик.— Когда хозяин магазина сказал, что у него есть деталь, он подтвердил что ты здесь.
Чувствуя себя глупо, я продолжаю притворяться, пытаясь справиться с отупением.
— Так почему они ничего не сделали?
Он слегка качает головой.
— Они следили за нами, — отвечает он.— Или они собирались задержать нас. Пойдем. Нам нужно уходить.
Когда я недостаточно быстро иду за ним, он берет меня за руку и выводит из магазина и мы направляемся к грузовику, припаркованному недавно у входа, представляющему из себя груду старого металла, но все же новее того старого ржавого форда, что, должно быть, принадлежал хозяину магазина.
Он открывает дверь с пассажирской стороны.
— Садись, — командует он.
Смутившись, я просто смотрю на него, но в следующий момент, он отрывает меня от земли и заталкивает в кабину. Не смея противиться ему и тратить то малое время, которое у нас есть в запасе, я жду, пока он достает пистолеты из сумки и кидает их между нами на сиденье. Он захлопывает тяжелую дверь, как только он оказывается внутри.
— Что мы делаем?
Он находит нужный ключ и заводит машину с первой попытки, грузовик урчит и начинает оживать. Он дотягивается до коробки передач возле руля и приводит грузовик в движение, едва не задев хрупкий деревянный навес, закрывающий фасад магазина, разворачивается и уезжает.
— Машина слишком бросается в глаза, — говорит он.— Мне нужно было избавиться от нее, но натолкнуться на транспорт здесь, который не поломается через двадцать миль - удача.
— Мне было интересно, почему ты вообще ездил на такой красивой машине, — спрашиваю я.
— Тогда я не был мишенью.
— Теперь из-за меня ты ею стал.
Я выглядываю в боковое окно, наблюдая за грязным вихрем следом за грузовиком. Мы быстро проезжаем по голой пустыне, грузовик трясется и подпрыгивает на выбоинах, до тех пор, пока мы опять не попадаем на асфальтированную дорогу.
— Виктор? — спрашиваю я, и он бросает на меня взгляд, будто то, что я называю его по имени, странным образом нервирует его.
Я решила не говорить то, что собиралась сказать, потому что говорила это раньше и это тогда ничего не решило.
Я смотрю в сторону, он тоже отводит от меня взгляд.
— Неважно, — говорю я.
Я подожду, пока мы не переберемся через границу, и тогда я сделаю все возможное, чтобы сбежать, даже если для этого мне придется убить его.
Через два часа мы пересекаем границу и выезжаем в Аризону без заминок на пограничном патруле. Виктор разговаривал с Инспектором пограничного патруля, которые явно видят, что у нас на сиденье подозрительный чемодан и две спортивные сумки. Они перебросились парой слов на испанском, и я совсем ничего не поняла, что навело меня на мысль, что все это, что-то вроде кода, как у мужчин в магазине.
