Эти полчаса Саша откровенно скучала, темы местных разговоров ей были не интересны, а после насыщенного, терпкого вина клонило в сон. Встревать с вопросами что говорят об убитом поваре было неудобно, а сами присутствующие эту тему не поднимали. Коррадо, как любезный хозяин, переходил от одной группы гостей к другой, забыв о девушке, а Петер с женой и сестрой активно обсуждал что-то то с одним, то с другим из соседей, и, конечно, тоже не обращали на нее внимания.
Наконец скучающую девушку позвали домой, и она уже усаживалась в машину рядом с Лизой, как появился Коррадо, провожающий последних гостей.
— Петер, позволь украсть у тебя эту милую синьорину, обещаю, что через час верну ее в целости и сохранности.
Петер засмеялся, обернувшись к Саше:
— Ну, если синьорина не возражает.
Синьорина не возражала, и машина с семейством Петера скрылась за воротами.
После отъезда гостей все изменилось, в замке стало неожиданно тихо, официанты гасили свечи и фонарики, и очарование сказки тоже гасло, на смену волшебному замку возвращался пугающий, заросший зеленью, заброшенный замок среди темного леса.
И лес действительно был темным, казалось, он подступал все ближе, давно уже смолкли птицы, а облака, с вечера, собиравшиеся на небе, плотно его закрыли, не пропуская свет луны.
Коррадо распахнул дверцу стоявшей рядом машины:
— Прошу
Саша помедлила. Хотя что с ней могло случиться, после того, как барон обещал Петеру вернуть ее живой и невредимой и семейство Хоффман прекрасно знает, где она и с кем! И уже уверенно опустилась на сиденье рядом с водителем.
Машина немного потряслась на заросшей дороге, и, выехав на нормальный асфальт, сначала спустилась вниз, потом за окном мелькнули крепостные стены Кастелторре в желтых ночных огнях, и снова дорога пошла вверх. И вот уже машина притормозила у громады главного замка долины, сияющего холодным огнем подсветки среди темных гор.
Коррадо и Саша вышли из автомобиля, прошли мимо закрытых на ночь ворот замка и спустились чуть ниже, к орнитологическому питомнику.
Молодой человек отворил дверь, и они пошли между рядов клеток, где одни птицы недовольно что-то вскрикивали, другие спали, не обращая внимания на идущих по аллее людей.
Наконец они остановились у большого вольера, барон снял с гвоздя две тяжелые перчатки, надел одну на свою руку, другую на руку Саши, замершей в волнении, и отворил дверь вольера.
Огромная ночная птица мягко слетела с балки и села на руку Коррадо.
— Пойдем. — Кивнул барон Саше. — здесь, за пределами торжественного приема, он снова перешел на ты.
Они вернулись на дорогу, Коррадо достал ключ и распахнул двери в тяжелых воротах крепости. Птица спокойно сидела на его руке, лишь изредка поворачивая голову к Саше, и медленно закрывала глаза, словно говоря: — Не бойся, все будет в порядке.
Поднявшись по мощеной булыжником дорожке, они оказались во дворе замка, у колодца, где Саша прошлый раз почувствовала себя плохо.
Сейчас такого ощущения не было, хотя атмосфера казалась жутковатой. Облака разошлись, и на черном небе над сияющим холодным светом громадным строением, появилась серебристая луна.
— Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, тем более, что сейчас никто не мешает, — Коррадо отстегнул карабин, поднял руку и скомандовал: — Avanti!
Огромная птица бесшумно поднялась с его перчатки в воздух и вот уже крылья ее закрыли луну.
— Пусть полетает, поохотится.
Какое-то время они прогуливались по двору замка, говоря о совершенно обычных вещах, барон рассказывал о центре реабилитации птиц, о своей идее открыть сельскохозяйственный музей, о том, что надо придумать, как привлечь туристов, но сам замок Чезерано открывать для публики он не собирался.
— А ты знаешь, что здесь, в этом дворе, самое сердце этой долины? Это потом власть перешла к Лукке, а потом возникло итальянское государство. А несколько веков именно здесь был центр Вселенной для этих земель.
Совершенно бесшумно появился в небе темный силуэт, вспыхнули глаза в отражении подсветки замка.
— Вытяни руку, — скомандовал барон. — Да, вот так вперед.
Круги птицы становились все ниже.
— Vai, Bubbo, vai! — Коррадо голосом направлял сову, и вот уже она неожиданно мягко опустилась на руку Саше, словно была невесомой.
Коррадо показал Саше на перекладину у колодца:
— Давай, командуй!
— Аванти! Вперед! — как только что Коррадо, Саша указала направление птице.
Буббо поднялся и торпедой, низко летящей над землей, сделал круг по двору и уселся на перекладине, внимательно следя за девушкой.
Саша снова вытянула руку:
— Иди ко мне Буббо! — и исправившись, уже по-итальянски — Vieni, Bubbo, vai!
Птица снова описала круг и опустилась на перчатку, крепко обхватив острыми когтями толстую кожу. И наклонив голову, посмотрела на Сашу:
— Ух, — сказал Буббо.
Коррадо протянул руку, птица перелетела на его перчатку, и они отправились в обратный путь.
У вольера Саша не выдержала:
— А можно его погладить?
— Конечно можно, засмеялся Коррадо, — он мирный, тем более уже поохотился. Слышала шорох и писк в траве во дворе замка?
