Вдова вскочила, отбежала к окну и стала тихонько, как обиженный ребенок, всхлипывать в носовой платок. Лыков невозмутимо отхлебывал чай. Наконец женщина взяла себя в руки и вернулась за стол.
– Благодарю вас за это важное для меня сообщение, Алексей Николаевич. Вы точно не хотите кагору? Нет? А я выпью.
Она налила себе вина прямо в чашку и разом опустошила ее.
Лыков поднялся.
– Значит, будете склеивать разбитое?
– Да! – ответила Мария Евдокимовна. – Надеюсь, Викентий Леонидович меня простит. Я виновата перед ним и буду ждать сколько потребуется.
– Пожелаю вам дождаться. А я пошел искать злодеев.
– Как же мне вас отблагодарить? Я уверена, вы их найдете и снимете с Лерхе подозрения!
– Пригласите меня на вашу свадьбу.
Вдова улыбнулась сквозь слезы:
– Обязательно!
Когда Алексей вернулся на службу, в голове его созрел план. Сыщик пошел было в приемную, но оказалось, что директор уже уехал. И Лыков отправился к Дурново на квартиру.
Петр Николаевич занимал казенные апартаменты в новом доме на Владимирской. Когда Лыков вошел в парадное, со стула поднялся плечистый швейцар в темной ливрее. Алексей знал, что это переодетый унтер-офицер жандармского дивизиона, а в комнате сзади сидят еще двое. Увидав знакомое лицо, «швейцар» привычно козырнул.
– Здорово, Мальцев. У себя?
– Только что вошли.
Лыков поднялся на второй этаж, позвонил. Открыл дверь Михаил Давыдович – старый камердинер Дурново. Он служил вестовым при нем еще в бытность хозяина мичманом.
– Доложи, – лаконично приказал сыщик и прошел в кабинет. Камердинер не удивился и молча отправился выполнять команду.
Через минуту появился тайный советник. Он был в халате с бранденбурами, из-под которого высовывалась ослепительно-белая сорочка.
– Что случилось, Алексей Николаевич?
– Свидетельница, что должна была подтвердить пребывание Дуткина в Москве в день убийства, не разыскана.
– Так… Она пропала или просто съехала с квартиры?
– Съехала и никуда не заехала. Как сквозь землю провалилась. Люди Эффенбаха ищут ее третий день, но никаких следов.
– Стало быть, инобытия у Дуткина нет?
– Нет.
– Подозрительно…
– Очень подозрительно! И письмо, которое буквально губит толстяка. Оно должно находиться в бумагах Дашевского, а отыскивается все у того же Дуткина. Полагаю, тут заговор.
Дурново молча смотрел на подчиненного, что-то соображая. Потом спросил:
– Письмо Дуткину подбросили?
– Да. Но не на квартире, а сунули в конфискованные у него бумаги. Уже в департаменте.
– Что?! – опешил тайный советник.
– Именно так, – тихо подтвердил Лыков.
Дурново встал и возбужденно зашагал по комнате. От его маленькой крепкой фигуры исходили волны энергии. Вдруг он остановился перед вытянувшимся во фрунт Лыковым.
– Вы уже кого-то подозреваете? Из своих.
– Почему только из своих? В департаменте сто тридцать человек сверхкомплектных!
– Да, вы правы. Среди них могут быть разные, в том числе и случайные, и продажные. И что делать?
– Я должен поехать в Москву. Попробую сам найти эту Клотильду, живую или мертвую.
Дурново в сомнении покачал головой:
– Эффенбах со своим войском не нашел, а вы отыщете?
– Я стану искать там, куда его люди не проникают.
– Значит, вы уверены, что Дуткин не причастен к убийству?
Лыков поморщился. Ох уж эти начальники… Как будто в сыске можно быть в чем-то уверенным!
– Я считаю, что убийцу и заказчика надо искать всеми средствами. В виновности финансиста сомневаюсь.
Дурново решился:
– Быть по сему. Езжайте. Сколько вам понадобится времени?
– Два-три дня.
– Так быстро все узнаете? – удивился директор департамента.
– Есть мысль. Помните, я сказал, что француженка как сквозь землю провалилась? Возможно, там ее и надо искать. Мертвую.
– Поясните! – с раздражением потребовал Дурново.
– Снулый шесть лет ловил по Москве темных людей. Он там все и всех знает. В том числе куда обратиться, если надо спрятать труп.
– И что?
– Самое надежное место – Даниловские каменоломни. Давний способ. Говорят, там лежат тысячи…
– Это те пещеры, где вы чуть было не погибли?[39]
– Они.
Тайный советник поежился:
– Бр-р… Три дня сидели?
– Четыре.
– Черт! Я бы застрелился. Или свихнулся. Охота вам снова туда нос совать?
– Неохота. Но надо. Я ведь тоже знаю, куда обратиться. Поэтому Эффенбаху не ответят, а мне ответят.
Дурново понимающе кивнул:
– Да, ваши приятели-рогожцы помогут. Когда едете?
– Прямо сейчас. Однако эта моя вылазка должна оставаться в тайне. От всех, и особенно от моих сотрудников. Они ведь первые на подозрении, вы правы.
– Я утром издам приказ о командировании вас в Либаву. Там убит таможенный служитель. Полицмейстер просил содействия.
– Очень хорошо. Постараюсь обернуться как можно быстрее. Разрешите идти?
Тайный советник вместо ответа втянул ноздрями воздух.
– Постойте-ка! Чем это таким вкусным от вас пахнет?
– Попил чаю с молодой богатой вдовой.
Дурново, известный юбочник, сразу загорелся любопытством:
– И как она? Хороша?
– Магнетическая женщина, – ответил Алексей. – Предложила мне пять тысяч, если я поймаю убийцу, но только чтобы это был не Лерхе!
– Ого! А другого она вам ничего не предлагала?
Сыщик промолчал, и Дурново вздохнул:
