Убийство в Атлантике полностью

Макс прошел в длинную галерею, являвшуюся продолжением салона. Она была сплошь покрыта ворсистыми коврами и уставлена глубокими плюшевыми креслами, книжными шкафами и бронзовыми фигурками, держащими светильники. Здесь ему тоже никто не встретился.

Поэтому он направился в курительную, куда из длинной галереи вел проход. И снова никого – за исключением Эстель Зия-Бей.

Из всех помещений лайнера, открытых для пассажиров, в курительной царила самая тихая атмосфера. Свет ламп в коконах из матового стекла был намеренно приглушен. Обстановка выдержана в темно-красной гамме. Лампы мерцали над красными кожаными креслами с хромированной фурнитурой. На маленьких столиках с обтянутыми зеленым сукном столешницами красовались полированные пепельницы. На полу лежало красное резиновое покрытие, а полку камина из красного кирпича, над которым громко тикали часы, украшал черный фарфоровый котище на красной подушке – неизменный источник восхищения или, напротив, эстетических мук для нетрезвых гостей.

В дальнем углу, у дверей, ведущих на кормовую палубу, находился небольшой бар. За стойкой дремал бармен в белой куртке. Миссис Зия-Бей сидела перед ним на табурете, потягивая джин-физ[4] через соломинку.

Приблизившись, Макс увидел отражение ее лица в зеркале. Она выглядела полусонной и чуть горбилась под своей накинутой на плечи собольей шубой. На лаконичное приветствие Макса миссис Зия-Бей ответила коротким «здравствуйте» и продолжила посасывать коктейль. Бледно-голубые глаза под блестящими верхними веками слегка приоткрылись. После некоторой паузы она протянула руку и похлопала по табурету рядом с собой:

– Садитесь!

Он сел.

В первую ночь плавания, в пятницу, девятнадцатого января, спал Макс плохо.

Несмотря на лютый холод снаружи, в душной кабине было слишком жарко, и от этого болела голова. Надоедливо жужжал вентилятор, шуму которого вторило шипение поднимающейся и опускающейся воды. Легкая качка успокаивала Макса, но сны ему снились неприятные. Ближе к утру – или это только показалось? – он был разбужен доносящимися откуда-то тяжелым топотом и какой-то возней. Он знал, о чем это говорит. Спасательные шлюпки, подвешенные на шлюпбалках, готовили к использованию. Им надлежало оставаться в состоянии готовности до конца плавания, чтобы их можно было спустить в любой момент. Затем Мэтьюз задремал и не просыпался до тех пор, пока оглушительный звон тревожного колокола не вырвал его из паутины сна.

– Шлюпочные учения, сэр, – раздался голос стюарда у его кровати. – Вам лучше поспешить. Уже одиннадцать часов.

Не потрудившись побриться, Макс ополоснул лицо водой и кое-как оделся. Изрядно нагруженный – спасательный жилет, противогаз и одеяло, – он поспешил в столовую, пока колокол все еще звенел; этот звук будил воспоминания о пожарной тревоге.

Если прошлым вечером пассажиры были мрачны, то сегодня среди них царило какое-то лихорадочное веселье. Мистер Джон Лэтроп отпускал шуточки в адрес мистера Джорджа Э. Хупера, лица которого Макс все еще не мог запомнить. Капитан Бенуа, добросовестно надев противогаз, а поверх него – фуражку с красно-золотым верхом, вел себя как ни в чем не бывало. Появилась миссис Эстель Зия-Бей, одарившая Макса понимающей улыбкой. Этим утром к ним присоединился новый пассажир, которого третий помощник величал доктором, – дородный, вежливый джентльмен с прилизанными светлыми волосами, аккуратно зачесанными назад.

– Леди и джентльмены! – проорал третий помощник.

Сигнал тревоги внезапно прекратился, и его голос обрел силу.

– Как я уже говорил вчера, – торопливо продолжил он, – в случае атаки с моря или воздуха вы услышите этот сигнал и немедленно спуститесь сюда. Минуточку! Это вовсе не означает, что мы непременно сядем в шлюпки и покинем корабль.

Мистер Хупер скептически хмыкнул.

– Это всего лишь мера предосторожности. Тем не менее, если атака случится, вы проследуете за мной наверх, на палубу… Итак… Следуйте за мной, пожалуйста!

Они гурьбой повалили за третьим помощником, поднялись по лестнице и вышли на воздух. Утреннее небо было затянуто свинцовыми тучами с серебристой оторочкой. По неспокойному морю бежали белые барашки, и дул ледяной ветер. Когда все вы́сыпали на палубу А, спасательные шлюпки были уже расчехлены и спущены на воду. Но тут Макс увидел нечто, отрезвившее его и заставившее устыдиться легкомысленной веселости его спутников.