Майло нагнулся и погасил сигарету в оловянной пепельнице, что стояла на столе перед нами.
– Ты его любишь, Эймори?
На секунду мне показалось, что я ослышалась.
– Прости?
– Думаю, ты прекрасно все слышала, – легко ответил Майло, снова растянувшись на диване и устремив на меня взгляд синих глаз. – Я спросил, любишь ли ты Джила Трента.
– Ничего себе вопрос…
Натужный смех оборвался, наступило молчание, а я понятия не имела, что говорить дальше. От неожиданности я оторопел. С языка готово было соскочить спонтанное «нет», но я медлила. Мои чувства к Джилу? Понятия не имею. А Майло требовательно смотрел на меня, ожидая ответа.
– Я вышла за тебя, не так ли? – сказала я наконец по возможности непринужденно.
Краешки его губ раздвинулись в улыбке.
– Ладно, допустим. Но это не совсем ответ на мой вопрос, ты не находишь?
– Нет, – примирительно покачала я головой, – не нахожу.
Майло снова улыбнулся мне улыбкой, не выдававшей его чувств.
– Твое молчание более красноречиво.
Он хотел было встать, но я удержала его за руку:
– Пожалуйста, Майло, не будем ссориться.
– Я вовсе не намерен с тобой ссориться, дорогая, но сейчас глубокая ночь, и я хочу спать.
– У меня просто… голова идет кругом.
– Это вполне понятно.
В его голосе снова послышалось вежливое равнодушие. Ему до смерти надоел наш разговор, а может, до смерти надоела я. Я убрала руку, и Майло встал, взяв курс на кровать.
– Если не возражаешь, я бы попытался до завтрака немного поспать.
Я вдруг разозлилась и на себя, и на него:
– Так нельзя, Майло.
Я тоже встала. Майло обернулся на меня, приподняв брови:
– Правда? Я, признаться, полагаю, очень даже можно, учитывая тот факт, что моя жена только что призналась мне в любви к другому мужчине.
– Я не говорила, что люблю его.
– Но и не отрицала, – отозвался он со своим обычным, сводящим с ума спокойствием. – Ты даже не смогла убедительно соврать.
– Вот в этом ты большой знаток, да? Ложь очень удобна, когда приходится маневрировать между десятками любовниц.
– Мне показалось, ты не хочешь ссориться.
– Я передумала. Похоже, мы сейчас и правда крепко поссоримся.
Я говорила негромко, но голос дрожал от негодования. Я вдруг поняла, что за всю нашу совместную жизнь мы ни разу не кричали друг на друга. Может быть, это свидетельствует о том, что нам друг на друга просто наплевать.
– Полагаю, сейчас ты, как базарная торговка, начнешь швыряться в меня чем попало.
В эту минуту искушение именно так и поступить было непреодолимо. Может, пепельница по лбу выбьет из него почти не прикрытую насмешку.
– А скажи, ты питала тайную страсть к Тренту все эти годы? – продолжал между тем Майло. – Если так, то для начала мне интересно, почему ты вообще вышла за меня замуж.
– Не помню.
Это были жестокие слова, и, тут же пожалев о них, я уже открыла рот, чтобы извиниться, но осеклась, увидев выражение лица Майло. Глаза его сверкали, а на губах играла опасная улыбка. Он явно воспринял эту колкость как вызов.
– Вот как?
– Мне…
Я не успела найтись с ответом, потому что Майло быстро подошел ко мне, обнял и, притянув к себе, тихо спросил:
– Напомнить?
– Майло…
И тут он меня поцеловал. И этот поцелуй было не сравнить с теми, которыми мы обменялись на лестнице. Мое сердце бешено заколотилось, и я изо всех сил пыталась не упустить то негодование, которым пылала всего минуту назад. Наконец я постаралась вырваться, но Майло крепко держал меня и отпускать не собирался.
– Майло, я думаю…
– Брось, Эймори. Хоть раз в жизни не думай.
Он снова поцеловал меня, и ясно думать в самом деле стало непросто. Я положила руки ему на плечи, чтобы оттолкнуть, но вдруг поняла, что не хочу этого. Мои давешние чувства опять обратились в пепел, к тому же я очень устала нести все это одна. Мне так хотелось хотя бы утешительной иллюзии, что рядом близкий человек, и до Майло было дотянуться проще всего.
К счастью или к несчастью, этот человек являлся моим мужем, и в эту секунду я не могла придумать ни одной убедительной причины, почему нам нельзя поддаться общему желанию. Чуть помедлив, я обняла Майло за шею и с жаром ответила на его поцелуй.
Наверно, если речь идет о собственном муже, непоследовательность простительна. И все-таки, как ни увлекательна была ночь, что-то очень похожее на сожаление не покидало меня, когда я вставала, умывалась, одевалась и спускалась к завтраку. Майло еще спал, чему я была только рада. Мне не хотелось сейчас смотреть ему в глаза. Романтическая интерлюдия не могла спасти наш брак. А скорее всего, она даже напортила. Положение стало еще неопределеннее.
Хотя, если честно, сожаление было не единственное, что я испытывала. В конце концов, мы поступили так, как поступают миллионы мужей и жен. В наших брачных отношениях было так мало этих самых брачных отношений, что я радовалась, если мы чуть-чуть наверстали. В любом случае, даже если это неразумно, теперь уже ничего не поделаешь.
