— Разве Вы не желаете ее приобрести? — Эльза прищурила один глаз и хитро посмотрела на писательницу. Неизвестно, что ответила бы ей Триоле, но неожиданно появившийся из-за деревьев Кристиан Берар изменил настроение компании:
— Где моя Жасент, моя малышка?! Вы не видели ее?! — Он был не на шутку расстроен. Печально посмотрев на окружающих, вдруг указал на шею Мишель Саган, стоящую рядом:
— Красивый жук. Жуки вообще очень красиво смотрятся на женской шее. Это может быть колье из прозрачного пластика, — сказал он задумчиво, не меняя печальную интонацию, и тут же снова исчез в темноте за деревьями. До гостей лишь доносился его встревоженный голос. — Жасент! Моя дорогая Жасент, иди к папочке!
Мишель с отвращением стряхнула с себя жука.
— Что это было? — спросила, выпрямившись в кресле Скиапарелли, медленно обведя сидящих друзей, своими выпуклыми большими глазами.
— Очередной бред или гениальная идея, — заметил Жан Кокто, пожав плечами, и его тонкие губы едва коснулась улыбка.
— Вот именно — гениальная! Ожерелье из прозрачного пластика с впаянными в него светящимися жуками! Я уже вижу это колье в одной из следующих своих коллекций! Виват! — Она подняла руки вверх. В это время подошла Беттина и что-то тихо сказала Скиап. — Уже иду!
«Сейчас или никогда!», — подумала Софи де Буа и уверенно направилась к Скиапарелли, возвращающейся в дом.
— Эльза, дорогая, прошу Вас на тет-а-тет. Вы должны меня выслушать. У меня к Вам необычная просьба.
— Как ни странно, но я к ним привыкла, — улыбнулась Скиап.
— Я должна буду с Вами поделиться тайной, от которой зависит будущее многих людей и мое так же. — Тихо произнесла де Буа, искоса посмотрев, на семенившую сзади Мишель.
— Я польщена, но в таком случае, стоит ли делиться ею?
— Когда Вы выслушаете меня, поймете, что другого выхода у меня нет.
— Мне уже интересно. Пройдемте в мою ванную-будуар. Увидите, как там мило!
— А Ваши дела, ради которых Вас Беттина оторвала от прекрасной компании? — Робко спросила графиня де Буа, испытывая неловкость.
— Ничего страшного! Подождут! Ведь вопрос жизни и смерти? Я правильно Вас поняла?
— Можно сказать и так…
— Софи, я буду ожидать в саду! — Произнесла кузина Мишель в след удаляющимся дамам, так и не услышавшим ее робкий голос.
Старая маркиза не спала. Да и как можно было уснуть из-за этой вульгарной музыки, доносившейся из половины дома модистки! А еще называет себя графиней! Из окна мансарды в подзорную трубу маркиза могла сколько угодно рассматривать гостей, гуляющих в саду и сидящих за столиками.
— Ну и мода пошла! — Бормотала она всякий раз, когда видела гостей графини. Короткие платья, обрезанные волосы, не носят корсет, а головные уборы — примитив и срам. Что за силуэты, что за одежда? Не то, что было во времена ее молодости! Маркиза вздохнула, вспоминая свои туалеты, длинные вуали и пучки страусовых перьев на шляпах. Се ля ви!
Несколько раз она заходила в свою ванную с проверенным подслушивающим устройством, но ничего интересного не услышала. Подзорная труба и ванная соседки, слышимость из которой была великолепная, были ее небольшим развлечением и даже способом выжить. Например, недавно она шантажировала через своего слугу, который принес письмо ее квартиросъемщице. Модистка негодовала, потому что не знала, как маркиза узнала о порошке, который она нюхала в ванне! Все просто! И маркиза с уважением посмотрела на простую длинную банку, которую время от времени прикладывала к вентиляционному отверстию. Квартиросъемщица возмущалась, но деньги отдала. Какое маркизе дело, что это было один или два раза? «Деньги — они, не пахнут. Кто это сказал? — Старая маркиза напрягла свой ум. — Кажется, римский император, но не уверена, который из них».
Может быть, сейчас она услышит что-нибудь интригующее, как в старые времена своей молодости. Тогда можно было купить имение, за пикантную информацию! Старая маркиза сложила подзорную трубу в свою изысканную трость с золотым набалдашником и, держась за поясницу из-за ревматизма, покинула уютное кресло под крышей, чтобы спуститься в ванную комнату с устаревшим балдахином прошлого века.
Тихая августовская ночь обнимала светящийся сад и затерявшийся в нем дом. Все в этом небольшом пространстве, окруженном старыми деревьями, были довольны выпавшем в их судьбе вечером у модной графини-модистки. Кроме дрожащей от холода под столом маленькой собачки, старой маркизы и ночной птицы, выражавшей свое мнение звучным и протяжным глухим звуком.
