– Флэппершей, – повторила Джейн, на этот раз уже громче. – В двадцатых годах прошлого века так называли молодых эмансипированных девиц. А ты что подумала?
Нэнси покачала головой, решив, что на этот вопрос лучше не отвечать.
– Хотя последнее слово, дорогая моя, конечно же, за тобой.
Девушка провела пальцами по ткани.
– Ты видела ее в нем?
– Один раз. Когда твои родители встречали Новый год с друзьями в старом доме.
Тот дом располагался на соседней улице от бабушкиного коттеджа, Нэнси проходила мимо него несчетное количество раз, и мысль о том, что когда-то там вместе с ней жили родители, порождала в ее душе странное чувство. То, что раньше у нее была семья сразу из трех человек, теперь казалось ей сказкой.
– Она была такой же высокой, стройной и темненькой, как ты. А в этом платье выглядела просто потрясающе и на редкость гламурно. Помню, твой отец не сводил с нее глаз с таким видом, будто никогда не видел подобной красоты. – Голос Джейн чуть дрогнул при этих словах.
– Если от вида этого платья ты будешь грустить, я его точно не надену.
– Не буду, обещаю тебе. Просто я немного поддалась сантиментам. Теперь со мной полный порядок. К нему можешь надеть черные туфли на каблуке, и у меня есть золотистая сумочка. Все вместе будет смотреться идеально.
Нэнси посмотрела на платье, казавшееся ей просто роскошным.
– Понимаешь… Я никогда не думала, что мне понадобятся какие-то ее вещи.
– Понимаю. Порой я и сама слишком сентиментально отношусь к тем или иным вещам, но сегодня, думаю, у нас не тот случай. Платье никто не надевал много лет, а для этой вечеринки тебе точно нужен какой-то наряд. Давай говорить прямо: на покупку чего-то нового у нас нет ни времени, ни денег. Нужно смотреть на этот вопрос с практической стороны.
Нэнси улыбнулась. Такой подход ей явно нравился.
– Ты права, бабушка. Спасибо тебе.
Джейн взяла Нэнси за руку и погладила.
– Никогда не забывай, что на свете полно людей, которые тебя очень любят.
– Не забуду, – кивнула Нэнси.
– Вот и замечательно. Но если мы не поторопимся, то пропустим всю мелодраму.
С этими словами Джейн встала и пошла наверх. Нэнси на миг застыла в нерешительности, но потом все же взяла коробку с платьем и отнесла ее к себе в комнату. А потом вернулась в гостиную к бабушке, размышляя о том, покинут ли ее когда-нибудь призраки прошлого.
В те выходные, точнее, в воскресенье, единственный день недели, когда Нэнси и Джейн позволяли себе не открывать книжный магазин, они отправились обедать в паб – один на всю деревню. В «Белом лебеде» – белом здании со стилизованной под солому крышей в самом конце Хай-стрит – они раз в неделю баловали себя, заказывая на обед жаркое. Никто не мог с уверенностью сказать, откуда взялось это название, поскольку никаких лебедей на реке и в помине не было. Джейн и Нэнси переступили порог теплого паба с горящим камином и подошли к любимому столику у окна, где уже сидели Джонатан с Пенелопой.
Нэнси задержалась у барной стойки, чтобы взять себе и Джейн что-нибудь выпить. Подойдя, протянула бабушке джин с тоником, махнула рукой Джонатану, потягивавшему свое пиво, чмокнула Пенелопу в щечку и села, предварительно сняв твидовое пальто. Потом сделала глоток из своего бокала и в ту же секунду почувствовала, как у нее согрелись щеки.
– Выпить сейчас в самый раз, – произнесла Пенелопа и показала на свое вино, махнув стянутыми в хвост белокурыми волосами. – Китти на этой неделе спала хуже некуда, и у меня больше нет никаких сил. Знаю, говорить так с моей стороны ужасно, но я рада, что могу сегодня отдохнуть.
Когда-то Пенелопа Гордон ходила с Нэнси и Джонатаном в школу, а теперь на полставки подрабатывала в книжном магазине, попутно приглядывая за маленькой дочуркой. Когда отец девочки уезжал в длительные командировки, бабушка и дедушка брали ее к себе на выходные. Он служил в армии и теперь был за границей, поэтому его родители помогали, чтобы Пенелопа хоть раз в неделю могла перевести дух и присоединиться к обеденной встрече в пабе. Джонатану, чтобы заявиться в «Белый лебедь», особый предлог никогда не требовался, поэтому он почти каждую неделю устраивался за их столом.
– Не говори глупостей, у тебя на это есть полное право, – заверила Пенелопу Нэнси.
Она всегда восхищалась тем стоицизмом, с которым Пен решала все вопросы во время вечных отлучек мужа. Подруга оставалась все той же маленькой говорливой блондинкой с сияющими голубыми глазами, какой ее знали в школе. Нэнси всегда завидовала ее небольшому росту. Они подружились еще в первом классе начальной школы, когда компания ребят стала дразнить Нэнси за высокий рост.
– Не поможешь мне? – позвала ее тогда Пенелопа.
Нэнси подняла глаза и увидела подвешенную на самом верху стены кроссовку.
– Это моя, и, кроме тебя, его больше некому достать. Мальчишкам для этого не хватает роста.
Когда Нэнси сняла ее кроссовку, ребята будто проглотили языки.
– Как же я хотела вырасти такой же большой! – сказала Пенелопа. – Ну и повезло же тебе.
