— Я беру «фиат», Мэннинг, — сказала она. — Заведите мотор, пожалуйста.
— Сию минуту, мисс.
Он подошел к двухместной спортивный машине и поднял капот.
— Можно вас на минуту, мисс Протеро? — сказал Слак. — Мне необходимо знать, кто где был вчера во второй половине дня. Простая формальность, не обижайтесь.
Летиция смотрела на него, широко раскрыв глаза.
— Я никогда в жизни не замечаю, который час!
— Насколько я знаю, вы ушли из дому вчера вскоре после ленча?
Она кивнула.
— А куда, разрешите узнать?
— Играть в теннис.
— С кем?
— С семьей Хартли Напье.
— Из Мач Бенэма?
— Да.
— А когда вы вернулись?
— Не знаю. Я же вам сказала, что никогда не знаю, который час.
— Вы вернулись, — сказал я, — около половины восьмого.
— А, верно, — сказала Летиция. — Прямо в разгар представления. Анна в истерике, а Гризельда ее утешает.
— Благодарю вас, мисс, — сказал инспектор. — Это все, что я хотел узнать.
— Странновато, — сказала Летиция. — Все это удивительно малоинтересно.
Она пошла от нас к «фиату».
Инспектор украдкой дотронулся до своего лба и шепотом спросил:
— Что, малость не в себе?
— Ничего подобного, — сказал я. — Но ей нравится такой казаться.
— Ладно. Пойду, допрошу прислугу.
Заставить себя полюбить инспектора Слака — свыше сил человеческих, но его кипучую энергию нельзя не одобрить.
Мы расстались, и я спросил у Ривза, где я могу найти миссис Протеро.
— Она прилегла отдохнуть, сэр.
— Тогда я не стану ее беспокоить.
— Может, вы подождете, сэр, я знаю, миссис Протеро хотела обязательно с вами повидаться. Она сама сказала, за ленчем.
Он провел меня в гостиную, включил свет — занавески были опущены.
— Какие печальные события, — сказал я.
— Да, сэр. — Голос дворецкого звучал холодно, хотя и почтительно.
Я взглянул на него. Какие чувства кипят под этой маской бесстрастия? Может быть, он знает что-то, но не говорит? Трудно найти что-либо более неестественное для человека, чем маска вышколенного слуги.
— Еще что-нибудь угодно, сэр?
Мне почудилось, что за этим привычным выражением таилась хорошо скрытая тревога.
— Нет, ничего, — ответил я.
Мне не пришлось долго ждать — Анна Протеро вышла ко мне очень скоро. Мы поговорили о некоторых делах, а потом она воскликнула:
— Какой чудный, добрый человек доктор Хэйдок!
— Лучший из всех, кого я знаю.
— Он был поразительно добр ко мне. Но у него такой грустный вид — вам не кажется?
Мне как-то не приходило в голову называть Хэйдока грустным. Я немного подумал.
— Мне кажется, я этого никогда не замечал, — сказал я.
— И я тоже, до сегодняшнего дня.
— Порой наши собственные горести обостряют наше зрение, — сказал я.
— Как это верно. — Она помолчала и сказала: — Мистер Клемент, одного я
— Полиция полагает, что выстрел был сделан позже.
— А как же записка — там стоит 6:20?
— Возможно, эти цифры приписаны другой рукой — рукой убийцы.
Кровь отхлынула от ее щек.
— А вам не бросилось в глаза, что цифры написаны не его почерком?
— Какой ужас!
— Этот почерк вообще не похож на его почерк! Это была правда. Неразборчивые каракули в записке ничем не напоминали четкий почерк Протеро.
— Вы уверены, что они не подозревают Лоуренса?
— По-моему, с него сняты все подозрения.
— Но, мистер Клемент, кто же это сделал? Люциус не пользовался популярностью — я знаю, но и настоящих врагов у него не было, мне кажется. То есть — заклятых врагов.
Я покачал головой:
— Это покрыто тайной.
Я снова вспомнил о семи подозреваемых, которых не назвала мисс Марпл. Хотелось бы знать, кто они?
Распрощавшись с Анной, я приступил к выполнению своего замысла.
Я пошел домой по тропинке. Дойдя до перелаза, я немного вернулся назад, до места, где растительность казалась мне слегка помятой, свернул с тропинки и углубился в кусты. Лес здесь был густой, с кустарником, ветви которого переплетались внизу. Я пробивался сквозь заросли с некоторым усилием, как вдруг услышал, что недалеко от меня еще кто-то пробирается через кустарник. Я остановился в нерешительности, и передо мной возник Лоуренс Реддинг. Он тащил увесистый валун.
Должно быть, вид у меня был удивленный — Лоуренс вдруг разразился смехом.
— Да нет, — сказал он. — Это не улика, а нечто вроде мирного подношения.
— Мирное подношение?
— Ну да, назовем это началом мирных переговоров. Мне нужен предлог, чтобы зайти к вашей соседке, мисс Марпл, и мне подсказали, что лучше всего преподнести ей камень или обломок скалы для японского садика, который она создает.
— Это верно, — согласился я. — А что вам понадобилось от почтенной леди?
— Вот что. Если вчера вечером можно было что-нибудь увидеть, мисс Марпл это видела. Я даже не говорю о чем-то, непременно связанном с убийством, о том, что с ее точки зрения казалось бы связанным с убийством. А просто что-то из ряда вон выходящее, диковинное, какая-нибудь мелочь, которая поможет нам разгадать загадку. Что-то такое, о чем она даже не сочла нужным сообщить полиции.
— Вполне вероятно, мне кажется.
