— Вот я и подумала — обойду дом, постучу в окно, — продолжала она, уже не краснея. — Я обошла дом вокруг, заглядывала во все окна: в доме не было ни души!
Я прекрасно понимал ее. Воспользовавшись тем, что в доме никого не было, мисс Хартнелл дала полную волю своему любопытству и пошла в обход, обыскала сад и заглянула в каждое окно, стараясь разглядеть по мере возможности внутренность дома. Она решила рассказать все мне, уповая на то, что я проявлю больше понимания и сочувствия, чем полицейский инспектор. Предполагается, что духовный пастырь, по крайней мере, толкует сомнение в пользу своих прихожан.
Я не высказал никакого мнения. Я только спросил:
— А в котором часу это было, мисс Хартнелл?
— Если память мне не изменяет, — сказала мисс Хартнелл, — было около шести. Я пошла прямо домой, пришла минут в десять седьмого, около половины седьмого пришла миссис Протеро, доктор Стоун и мистер Реддинг остались ждать снаружи — мы с ней говорили про луковицы. А в это время бедняга полковник лежал убитый. Как печален этот мир!
— Порой он достаточно неприятен, — сказал я.
Я встал.
— Это все, что вы хотели мне сказать?
— Просто подумала — это может пригодиться.
— Может, — согласился я.
Не вступая в дальнейшие обсуждения, что немало разочаровало мисс Хартнелл, я распрощался.
Мисс Уэзерби, к которой я зашел после мисс Хартнелл, встретила меня в некотором волнении.
— Дорогой викарий! Как вы добры, право! Вы уже пили чай? Правда не хотите? Дать вам подушечку под спину? Как это трогательно — вы пришли, как только я вас позвала. Вы себя не жалеете ради ближних.
Пришлось выслушать еще много в этом же роде, но наконец, не без уклончивости, мы все же подошли к главной теме.
— Поймите, пожалуйста, что у меня сведения из самых надежных источников.
В Сент Мэри Мид самым надежным источником всегда является чужая прислуга.
— Вы не можете мне сказать, от кого вы это слышали?
— Я дала слово, дорогой мистер Клемент. А честное слово для меня святыня.
Она приняла чрезвычайно серьезный вид.
— Давайте скажем, что мне начирикала птичка, ладно? Так будет спокойнее, не правда ли?
Мне очень хотелось сказать: «Чертовски глупо!» Жаль, что я удержался. Хотелось бы посмотреть, как это подействует на мисс Уэзерби.
— Так вот, эта маленькая птичка сказала мне, что она видела одну даму, которую я называть не стану.
— Другой вид птички? — поинтересовался я.
К превеликому моему удивлению, мисс Уэзерби покатилась со смеху и игриво хлопнула меня по руке со словами:
— О, викарий, можно ли так шутить?
Немного придя в себя, она продолжала:
— Одну даму; и как вы думаете, куда эта дама направлялась? Она повернула по дороге к вашему дому, но сначала она самым странным образом оглянулась по сторонам — как я полагаю, чтобы убедиться, что ее не видит никто из знакомых.
— А маленькая птичка? — спросил я.
— Она как раз была в рыбной лавке — в комнате над лавкой, собственно говоря.
Я понятия не имею, куда ходят служанки в свои выходные дни. Но твердо знаю, куда они ни за что носу не высунут — на свежий воздух.
— И это было, — продолжала мисс Уэзерби, наклоняясь вперед с таинственным видом, — как раз около шести часов.
— А какой это был день?
Мисс Уэзерби коротко вскрикнула:
— День убийства, разумеется, неужели я не сказала?
— Я так и предполагал, — сказал я. — Имя этой дамы…
— Начинается на «Л», — подхватила мисс Уэзерби, несколько раз кивнув головой.
Поняв, что информация, которую мне собиралась передать мисс Уэзерби, исчерпана, я встал.
— Но вы не допустите, чтобы полиция меня допрашивала? — жалобно сказала мисс Уэзерби, сжимая мою руку обеими руками. — Я не выношу, совершенно не выношу многолюдность. А стоять перед судом!..
— В особых случаях, — сказал я, — они разрешают свидетелю сидеть.
И ускользнул.
Оставалось повидать еще миссис Прайс Ридли. Эта леди сразу же поставила меня на подобающее мне место.
— Я не желаю быть замешанной в какие бы то ни было дела с полицией, — сказала она сурово, холодно пожимая мне руку. — Но вы должны понять, что, с другой стороны, столкнувшись с обстоятельством, которое требует объяснений, я решила, что следует обратиться к официальному лицу.
— Это касается миссис Лестрэндж? — спросил я.
— С чего вы взяли? — холодно отпарировала она.
Я понял, что попал впросак.
— Все очень просто, — продолжала она. — Моя служанка, Клара, стояла у калитки, она спустилась на несколько минут, как
— Так, так, — сказал я, ожидая продолжения.
— Вот и все. Я вам говорю: она услышала, как кто-то чихнул. И не вздумайте мне толковать, что я не так уж молода и мне могло послышаться — это слышала Клара, а ей всего девятнадцать.
— Но, — сказал я, — почему она не могла слышать, как кто-то чихнул?
