— Встала и пошла за ручками. Не могла придумать ничего лучше, как спуститься на эскалаторе к портье. К тому времени, когда я вернулась, одна девица из «Хэкьюлиз Букс» дала ему ручку, кажется, из-за нее тоже поднялся шум, но, слава богу, эту неприятность я пропустила. Дальше надписывание автографов продолжалось без происшествий до самого конца.
Я ушла. Не хотелось говорить с Джайлсом, даже смотреть на него. Фактически я больше его не видела, и, когда узнала, что он умер, меня как обухом по голове ударили. Ведь из-за этих ручек он был не в себе. Я ушла домой с мигренью.
— Теперь вам получше?
— Немного, — сказала она грустно. — Слава богу, Том держится.
— Послушайте, Тереза, вы не заметили, может быть, Джайлс сделал что-то, из чего можно сделать вывод, что его беспокоили не только ручки?
— Насколько мне известно, — сказала она твердо, — одни несносные ручки.
— Мне сказали, что он жаловался на меня.
— Может быть, эта девица из «Хэкьюлиз Букс» слышала. Она стояла рядом с ним, когда я уходила.
Я позвонил в «Хэкьюлиз Букс», и мне сказали, что мисс Гризуолд на съезде Эй-Би-Эй. Я ответил, что зайду туда, и отправился в отель, продолжая размышлять. Два обстоятельства, нет, три беспокоили меня.
Во-первых, есть ли какая-нибудь связь с наркотиками? Я не умею проникать в душу человека, но Джайлс жил у меня, и я его неплохо знаю. Он презирал кофе из-за кофеина, его волновали вещества, которые добавляют в пищевые продукты, и он все время собирался перейти на натуральные продукты. Но кто знает — каждая палка имеет два конца.
Во-вторых, его недовольство мной. Он испытывал муки, когда надписывал автографы, и Сара слышала, как он с ненавистью бормотал мое имя. Мне надо было получить подтверждение ее словам и, если удастся, дополнительные подробности. И Нелли Гризуолд могла знать об этом.
И, наконец, вопрос о женщине, которая привела его в то утро. Неужели ее никто не видел? Чем больше я над этим думал, тем более вероятным мне представлялось, что она была с ним все утро и предшествующую ночь тоже и, быть может, могла дать ключ к загадке. Мысль о неизвестной женщине так захватила меня, что я решил на время отложить встречу с Нелли и поднялся на пятый этаж.
В комнате пресс-конференций, как всегда, кипела бурная деятельность. Я увидел Генриетту, но она, заметив меня, повернулась спиной и направилась к двери. Я бросился ее догонять и крикнул:
— Подождите!
Она обернулась. Глаза ее превратились в щелочки, и взгляд был полон горечи.
— Какого черта вам нужно?
Она явно жалела, что разоткровенничалась со мной накануне вечером.
— Ни слова о вчерашнем, — пообещал я.
— Что же тогда?
— Утро.
— Что именно?
— Вы сказали, что не заходили за Джайлсом вчера утром. Пожалуйста, подумайте снова и не искажайте факты. Если вы все-таки заходили за ни м…
Она повернулась ко мне лицом, уперла руки в бока и гневно бросила:
— Вы, наверное, рехнулись!
— Вы не боялись, что он не придет вовремя надписывать автографы?
— Плевала я на эти автографы!
— Но кто-то привел его. Я знаю. Кто это был?
— Не знаю и знать не хочу.
— Вы не могли бы выяснить для меня?
— Нет. Выясняйте сами, — она повернулась и пошла.
Я смотрел ей вслед в замешательстве и потом вернулся на книжную выставку.
Хотя я не был с ней знаком, но слышал от всех, что она «симпатичная», поэтому, заглянув в киоск «Хэкьюлиз Букс», сразу понял, что это она. Носик длинноват, и глазки, пожалуй, узковаты, в общем, далеко не красавица, но добродушный, отрывистый взгляд с лихвой компенсировал эти недостатки.
— Мисс Гризуолд, — обратился я к ней.
Она посмотрела на значок съезда, который я прикрепил, чтобы войти на книжную выставку, и возбужденно заговорила:
— Мистер Джаст! Мне очень нравятся ваши книги. — Вряд ли она могла удачнее начать разговор. — Вы знаете, «Хэкьюлиз Букс» заинтересовано в том, чтобы выпустить вашу новую книгу в мягкой обложке?
— Мне об этом неизвестно.
— Вэлиэры показывали нам отрывки из книги, и они произвели хорошее впечатление на нашего главного редактора. Я тоже читала и просто в восторге.
«И я от тебя тоже в восторге», — подумал я. Она мне показалась такой симпатичной, что я готов был отдать свою пишущую машинку — не самую новую, — лишь бы забыть о Джайлсе и пригласить Нелли пообедать. Но в тот момент Джайлс был на первом месте, и «проект Нелли» пришлось отложить.
— Что ж, прекрасно, но все же цыплят по осени считают. Посмотрим, понравится ли моя книга вам и вашему издательству, когда она будет закончена. Пока же не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов?
— Какого рода?
— Вы вчера были в зале, когда Дивор и Азимов надписывали автографы…
— Да, Азимов — один из наших выдающихся авторов.
(Она не употребляла прилагательного. Очень характерно для Айзека, что он сам его вставил.
Дэрайес Джаст.
Она очень часто употребляла его в разговорах со мной. Чрезмерный буквализм — не самый лучший путь к истине.
Айзек Азимов.)
— Я знаю. Но меня интересует Дивор. Мне известно, что вы дали ему ручку.
