– Совершенно безнадежная задача! Что же ты сказала?
– Ну, собственно, я хотела выступить на ее стороне, потому что Кеннет был сущим ослом, и сказала, что не понимаю, чего он так разошелся, раз прекрасно знает, что Виолетта всегда встречалась с богатыми мужчинами. Честное слово, я не собиралась язвить, хотя прекрасно понимаю, что это могло прозвучать именно так. И все равно, Кеннет должен знать, что она знакомилась с мужчинами, которые могли устроить ей приятное времяпровождение, потому что она не делала из этого секрета. Однако он не хотел взглянуть на это разумно. Склока продолжалась и продолжалась, пока мне это так не надоело, что я была готова завопить. Тут вернулся Роджер, и стало ясно, что все это время он провел в пивной, потому что был навеселе.
– Где он взял деньги? – спросил Джайлс.
– У меня в сумочке. Он так сказал. Во всяком случае, находился в отвратительном состоянии.
Джайлс нахмурился:
– Был пьяным вдрызг?
– Нет, ни в коей мере. Это бы еще куда ни шло, мы могли бы уложить его в постель. Вряд ли Роджер может прилично вести себя в подпитии: к этому времени у него развязался язык. Он был самим собой, только в самом худшем виде, и говорил просто отвратительные вещи. Начал с бедняжки Мергатройд, все спрашивал, помнит ли она того молочника – видимо, она тайком грешила с ним, но это было еще до меня. Мергатройд очень расстроилась, однако никто его не прервал, потому что Кеннет находился в мрачном настроении из-за Виолетты и не обращал внимания на Роджера, хотя и мог вышвырнуть его за дверь. Поэтому вмешалась Виолетта. Она была необычайно любезна и обаятельна с Роджером, но он заявил, что к нему бесполезно подольщаться, он слишком опытен, чтобы его окрутить, и вообще ему не нравится ее тип. Надо отдать Виолетте должное: она восприняла это достойно. Но даже она выглядела недовольной, когда Роджер сказал Кеннету, что мог бы при желании отбить у него эту девушку, просто не захотел.
– Ну и компания! – воскликнул Джайлс. – И долго это продолжалось?
– Пока после ужина не появился Рудольф. Тут Роджер принялся за него. Спросил, почему у него такие волнистые волосы, и заявил, что они ему не нравятся, а когда услышал, что Рудольф помолвлен со мной, спросил меня, что же такого я в нем нашла. В таком вот духе. Рудольф, разумеется, понял, что Роджер пьян, и делал вид, что не слушает. Перед моим уходом Роджер все еще твердил, что я спятила, раз собираюсь замуж за Рудольфа, Рудольф вещал, что не убивал Арнольда, а Кеннет набрасывался на всех по очереди. Поэтому я покинула их и пришла поговорить с тобой. Кофе замечательный.
– Я рад. Когда Роджер собирается покинуть студию?
– Как только сможет. Должна сказать, я благодарна тебе и Гордону Трулаву за то, что ссудили его деньгами. Я не так настроена против Роджера, как Кеннет, но долго выносить его не смогу. Он собирается снять квартиру с гостиничным обслуживанием.
– С обслуживанием! Почему, черт возьми, он не может жить на Итон-плейс?
– Говорит, это не его стиль. Услышав это, Кеннет поддержал его, но, оказалось, Роджер имел в виду, что терпеть не может многочисленную прислугу. Сказал, она будет его нервировать. И Виолетта, которой очень хочется жить на Итон-плейс, поддержала его и сказала, что знает очень хороший многоквартирный дом. Насколько я поняла, она хочет взять его за руку и отвести на квартиру.
– Виолетта ведет себя с подлинным благородством или все-таки пытается увлечь Роджера?
– Не знаю. Не думаю, что она пытается увлечь его, потому что ей незачем быть помолвленной с Кеннетом, если она поставила себе целью выйти замуж за богатого.
– Тони, богатые не всегда стремятся к браку.
– Да, наверное. Но мне кажется, она подольщается к Роджеру в надежде уговорить его дать Кеннету большое содержание. Только Кеннет не примет его, не захочет принять.
– Похоже, Кеннет воспринимает это очень тяжело, – сказал Джайлс. – Однако я не сказал бы, что он очень жаден до денег.
– Конечно, не жаден, но сейчас очень нуждается, и после того как считал себя в шаге от большого состояния, должно быть, очень неприятно обнаружить, что ты так же беден, как прежде. – Антония встала и пристегнула поводок к ошейнику Билли. – Пожалуй, пойду. Знаешь, Джайлс, я, похоже, начинаю жалеть, что Арнольд убит.
– Тони, ты жестока!
– Ты должен признать, что сначала это выглядело хорошо. Только теперь мы все оказались из-за этого в неприятном положении, и все очень изнурительно. Я рада, что у нас есть ты. Единственный, на кого можно положиться.
– Спасибо, Тони, – с легкой улыбкой произнес Джайлс.
– И я рада, что мы окончательно помирились. Ты мне нравишься, Джайлс.
– Подумай как следует, – сказал он.
Антония нахмурилась:
– Почему? Ты мне не веришь?
– Верю, – ответил он. – Только никогда не считал, дорогая моя, что хоть что-то лучше, чем ничего.
