— Значит, у нас есть подозреваемый с мотивом, ключами к ящику с ядом, разрешением на использование паратиона. Единственная проблема заключается в том, как он смог совершить убийство, — подытожил Нахари и посмотрел на Михаэля: — Что на это скажет ваше высочество?
— Я ищу человека, который мог пройти мимо дома Срулке и взять бутылочку с паратионом. Я опросил уже много людей, но пока безрезультатно.
— Ты хочешь сказать, что твой поиск не ограничивался только Джоджо?
— Я хочу сказать, что надо работать сразу на двух фронтах: искать того, кто имел возможность забрать паратион у Срулке после того, как тот умер, и искать эту бумагу. То есть нужно возвращаться в кибуц и продолжать поиски.
— Кого ты спрашивал о передвижениях? — нетерпеливо спросил Нахари.
— После результатов вскрытия и обнаружения пустой бутылочки из-под паратиона я спрашивал всех абсолютно.
— Да я об этом знаю, — продолжил Нахари, — но мне нужны не слова, а факты.
— Удалось обнаружить девять человек, которые покидали столовую после первой части художественной программы. Их подписанные свидетельства находятся в деле. Но есть еще старики, которые оставались в это время дома, а также воспитательница, сидевшая с двумя больными детьми, и Симха Малул, — сказал Михаэль.
— А кто эта Симха Малул? — спросил Нахари.
— Ее пригласили на праздник, но во время праздничных мероприятий она отлучалась, чтобы проведать в лазарете Феликса. Она сказала…. Что она сказала? — Михаэль стал быстро листать страницы дела. — Вот. — Он передал дело Нахари. — Ей было жаль Феликса, потому что он не мог присутствовать на таком празднике, вот она и отправилась его проведать.
— И что ты на это скажешь? — спросил Нахари. — Может быть, взять под защиту и эту великую труженицу, нашу Флоренс Найтингейл?
— Я ничего не хочу об этом говорить, — пожал плечами Михаэль, — я ей верю, и детектор лжи тоже ей поверил.
— Ты подверг ее проверке на полиграфе? — спросил Нахари. — Снимаю перед тобой шляпу. Ну что я могу сказать? Только то, что у тебя на все есть ответ, о чем ни спроси.
Когда появился поднос с кофе, прохладительными напитками и бутербродами, Михаэль с трудом заставил себя промолчать: будь спокоен, говорил он себе, это у него, а не у тебя комплекс неполноценности.
— Все, с кем мы говорили, либо имели вескую причину не присутствовать на празднике, либо не имели мотива.
— Вы обыскивали дома тех, кто отсутствовал?
— Конечно, мы все тщательно осмотрели, но ничего не нашли.
— А там всего один выход?
— Из столовой? — спросила Сарит, не успев проглотить последний кусок бутерброда. — Нет, имеется еще черный ход через кухню, куда нужно подниматься по лестнице с задней части здания.
— Но ведь на кухне всегда есть дежурные, помогающие накрывать на стол, — напомнил ей Бенни, — и они все находились на месте.
— Кто в тот вечер дежурил на кухне? — спросил Нахари.
Михаэль посмотрел на дымок сигареты, которую держал между пальцев, и назвал четыре имени.
— Янкеле? — переспросил Нахари. — Сумасшедший Янкеле? Сын этой, как ее? Что-то он слишком часто фигурирует в нашем деле.
— Да. У меня такое же чувство, — согласился с ним Михаэль. — Но он молчит и со мной, и со всеми другими. Не разговаривает даже с психиатрами и психологами.
— Я не вижу, чтобы вы воспользовались информацией о том, что в теле этого старика был обнаружен паратион. Пока что от этого никакого толка.
— Паратион, найденный в теле Срулке, не служит доказательством убийства, — сказал Михаэль. — Здесь вообще не прослеживается мотива. Поэтому мы предположили, что это не убийство, а просто несчастный случай. На это указывает очень многое: он опрыскивал кусты паратионом и был неосторожен. Но ведь кто-то забрал у него бутылочку с ядом. — Он с минуту помолчал, потом продолжил: — Наша проблема заключается в том, что мы не можем найти ответы на многие элементарные вопросы. Но вы правы — и в этом направлении нужно продолжать работу.
— У вас осталось не так много времени. Это только в кино преступления раскрываются за двадцать четыре часа. И хотя ваш отчет о том, что произошло вчера вечером, очень интересен, он нас ни на шаг не продвинул вперед.
— Мне бы хотелось, чтобы ты продлил сроки, поскольку они достаточно необоснованны, а торопить события мы не можем. — Нахари молчал. — У нас нет достаточного количества людей, чтобы работать сразу со всем кибуцем, — продолжил Михаэль, — но я чувствую: что-то должно вот-вот произойти. — Нахари поморщился и затянулся сигарой. — Пусть это звучит театрально, — сухо произнес Михаэль, — но каждую минуту, которую я просиживаю здесь, человеческие жизни подвергаются опасности. Я должен быть там, и ты это знаешь. Вы можете переливать из пустого в порожнее, но я не могу сидеть здесь и разрабатывать версию с Джоджо.
