Когда Говард Карснер ушел на пенсию с поста директора института патологии Университета Вестерн Резерв, Мориц воспользовался шансом занять место, к которому так давно стремился. Ли не удивилась, что он захотел покинуть Гарвард. Морица всю дорогу приходилось уговаривать и убеждать остаться, и он не скрывал, что предпочитает заниматься клинической патологией и исследованиями. Судебная медицина все еще находилась в зачаточном состоянии, ее до сих пор не признали уважаемой сферой медицинской практики. Кафедру считали безвкусной и убогой попыткой докторов сыграть в копов и разбойников и никогда не принимали с теплом в утонченной атмосфере Гарварда.
«Преподавательский состав Гарвардской медицинской школы смотрит на судебную медицину сверху вниз, — говорила Ли. — С их точки зрения, согласие доктора Морица, уважаемого патолога, возглавить кафедру судебной медицины стало для него карьерным провалом»[368].
Мориц считал, что он выполнил то, о чем его просили, — создал кафедру в учебном заведении, и теперь пришло время заняться тем, что его интересовало гораздо больше. Он объяснил свои мотивы в письме Ли:
К тому времени отношения между Морицем и Ли остыли, хоть и остались подчеркнуто вежливыми. Морица раздражало вмешательство Ли в дела кафедры и вечные запросы для ее семинаров. С точки зрения Ли, Мориц всегда больше интересовался собственной карьерой, чем судебной медициной. Со временем Фрэнсис узнала, что он порой бывал двуличным: ставил себе в заслугу труды Ли и одновременно за ее спиной говорил то, что вредило ее идеям.
Вслед за уходом Морица о своем выходе на пенсию объявил и декан Медицинской школы Сидни Беруэлл. Положение Ли стало неустойчивым. Под вопросом оказалось существование всего, над чем она работала: книга, фильм «Убийство в Гарварде», семинары и даже сама кафедра судебной медицины.
Уход Морица поверг кафедру судебной медицины в полное смятение. Десять лет руководства при поддержке Ли — и все, что было построено на тот момент, оказалось под угрозой (конечно, если не удастся найти сильного преемника, который продолжит его начинания). В отсутствие кандидатуры с таким же авторитетом, как у Морица, возникали опасения, что сотрудники начнут подыскивать более безопасные и денежные места.
«Если хоть один человек (и уж тем более все) покинет нас сейчас из соображений собственного благополучия, мы погибли, — сказала Ли своему приятелю, врачу Роджеру Ли. — Только представь, в каком затруднительном положении мы оказались: если потеряем избранных специалистов, специально обученных своей профессии, то окажемся далеко позади, ведь нанимать новых сотрудников попросту неоткуда»[370].
Мориц предложил кандидатуру доктора Ричарда Форда на пост заведующего кафедрой судебной медицины. Форд окончил Медицинскую школу Гарварда, стажировался как хирург в Бостонской городской больнице, а во время Второй мировой войны три с половиной года провел на Тихоокеанском фронте. Он служил в передвижном военно-полевом госпитале, а последние полтора года войны возглавлял летающий госпиталь. Перед возвращением домой в 1945 году он получил звание майора[371]. Пройдя стажировку на кафедре судебной медицины, Форд стал преемником Лири как судмедэксперт Южного округа графства Саффолк. Форд был первоклассным судебно-медицинским патологоанатомом, увлеченным своей работой. Что касается патологий, его главным интересом были травмы — то, чем он занимался во время войны.
