Кровавая история, заставляющая вспомнить и о маньяках-оборотнях, и о внеземных цивилизациях… В довершение всей этой запутанной чертовщины подозрения падают на самого Великого сыщика, но ему удается разрешить все загадки и разоблачить преступника.
Был уже почти конец рабочего дня, когда мой дядя, дядюшка Эм, зашёл в служебное помещение агентства Старлока — нашу с ним рабочую комнату. Сел он и вытянул ноги, после чего, хмыкнув по моему адресу, спросил:
— Ну, малыш?
— Угу, — ответил я, и вопрос был закрыт.
Я уже два дня работал сыщиком. Утром в первый день я прочёл отпечатанный на машинке экземпляр «Инструкций оперативным сотрудникам». После обеда я отправился на Вест-Мэдисон-стрит поговорить с одним буфетчиком, чей двоюродный брат дёрнул из города на машине, за которую внёс всего лишь два платежа. Буфетчик либо не знал, куда смылся его двоюродный братец, либо не пожелал мне сказать. На второй день — значит, этим самым утром — Бен Старлок услал меня с оперативником, занимавшимся слежкой; я всего лишь должен был сопровождать его и научиться «повисать на хвосте». Мы проторчали возле конторского здания, где работал наш объект, до половины третьего, и когда тот человек не вышел на обед, мы позвонили под вымышленным предлогом; оказалось, что он убыл на весь день, ещё в одиннадцать. Либо мы его проворонили, либо он выскочил через чёрный вход. Мы вернулись в агентство; тому оперативнику поручили что-то ещё, а я так остался сидеть в помещении.
И теперь бок о бок восседал дядюшка Эм, улыбаясь мне точно этакий коротконогий, располневший чеширский кот.
— Что ж, Эд, — произнёс он. — Ты сам этого хотел.
— Угу, — ответствовал я. Это было правдой. Он уже месяцев восемь работал в этом агентстве — с тех пор как мы распростились с последней ярмаркой, и всё это время я на нём самом висел, чтобы он добился от Старлока работёнки и для меня.
Бен Старлок возник в дверях, ведущих в контору и к посетителям; он прислонился к дверному косяку, почти полностью заполнив дверной проём. Был он полицейским в отставке, и по виду ни за кого другого его нельзя было и принять.
— Эм, не желаешь ли прошвырнуться на два-три дня в Тремонт? — спросил он. — Заработать денежек для агентства.
— Разумеется, — отвечал Эм. — А накладные расходы позволят двоих? Я бы взял с собой Эда да показал ему пару вещиц.
Бен покачал головой.
— Один человек, три дня — вот и всё, что разрешает нам наша клиентка. Потолок установила в сто баксов, и чтобы точный подсчёт расходов. Только, Эм, смыслишь ли ты что-нибудь в радио?
— На нужную станцию настроюсь. А вот — малыш кумекает. Ты, кажется, говорил мне, Эд, будто как-то собрал один аппаратец?
— Угу, — ответил я. Упоминать ли было, что то был всего лишь детекторный приёмник, имеющий такое же отношение к современному радио, как воздушный шарик к бомбардировщику Б-29?
Бен взглянул на меня с интересом.
— Ух ты, — сказал он, однако вновь покачал головой. — Нет, он же весь такой городской. Слишком хорош на вид. Отправь я его на встречу с нашей клиенткой, она его мигом присвоит.
— А у него есть бейсбольная бита, чтобы от женщин отбиваться, — заверил Эд. — Он её с собой захватит. Но причём тут радио, Бен?
— Один там в Тремонте с помощью какого-то нового устройства поймал загадочный сигнал. Типа того, что чуть ли не с Марса.
— И что с того? — спросил дядюшка Эм. — Причём тут мы?
— Тот человек в Тремонте — он изобретатель; немного чокнутый, но всё путём. Получает небольшой доход со своих изобретений — тех, что запатентует и продаст. Теперь он полагает, будто бы набрёл на нечто новенькое, и хочет от нашей клиентки определённую сумму в качестве финансирования некоторой дальнейшей работы, перед тем как выложить результат. Наша клиентка — успешная предпринимательница, её закрома полны. Она состоит в отдалённом родстве с тем дедком, изобретателем, — даже гостила у него в малолетстве. Ныне он хочет от неё пять тысяч долларов, взамен предлагает долю дохода от этого изобретения. А мы уже вели с ней дела раньше, и потому она желает, чтобы мы послали туда сотрудника — поговорить с ним, порасспросить о нём, выяснить, вправду ли он такой умник и действительно ли что-то получил. О мошенничестве речи нет; дело у них семейное. Даже если у него не все дома, она всё равно снабдит его некоторой суммой — долларами пятьюстами, а может и до тысячи — спишет уж ради старых добрых деньков. С другой стороны, если он реально что-то получил, она без труда раздобудет требующиеся ему пять тысяч ради доли в доходе.
— Если речь не идёт о мошенничестве, — вмешался я, — то, на мой взгляд, задачка тут, скорее, для радиоинженера, для специалиста, а не для частного детектива.
— Ага, так мы и зарабатываем наши денежки — отказываемся от дела, потому что кто-то, видите ли, сделает его лучше, — срезал меня Бен Старлок. — При том, что, по моему мнению, уже само упоминание слова «Марс» есть решительное доказательство того, что малый помешан, и дальше выяснять нечего. Но это ещё один способ профукать деньги — давать клиенту ответы за так.
— Что ж, я возьмусь, коли тебе угодно, — сказал дядюшка Эм. — Но почему тогда не дать малышу попробовать дела? За эти два дня он, знаешь ли, заскучал, да и в радио разбирается получше меня.
Старлок пожал плечами.
