— А ваш муж, — последнее слово он сказал громко, — знает о наличии брата в вашей семье?
Елена сглотнула подступивший к горлу ком. Ее глаза забегали из стороны в сторону.
— Я видел на вашем пальце обручальное кольцо, — он развернулся и пошел к своему месту.
Проводница побежала к выходу, но полковник окликнул ее:
— Вы готовите очень вкусный чай! Только вот плевать в него, как вы сделали это сегодня в коридоре, больше не стоит!
Последние слова не долетели до адресата. Елена исчезла, оставив за собой шлейф лжи и злости.
— Кстати, — полковник подошел к Веронике Сергеевне, — это ваша, — он протянул ей сережку. — Вы обронили ее в купе Стравинской. Берите, берите, это ваша, — он показал рукой на ее левое ухо, в котором не хватало потерянного золотого гвоздика.
Она молча взяла серьгу и зажала ее в хрупкой ладони.
Полковник направился к выходу.
— Подождите! — Стравинская встала с места. — Я могу вас попросить о помощи?
— Да, Ольга. Все, что в моих силах, я сделаю.
— Я хочу отдать драгоценности на лечение Павла Сергеевича.
Полковник пристально посмотрел на девушку.
— Мне они ни к чему, а ему, возможно, вырученные деньги подарят еще один шанс на жизнь.
— Хорошо. Я сделаю это для вас.
Ольга подошла к Виноградову и на мгновение крепко окала пальцами его плечо.
— Спасибо, — прошептала она и вышла из вагона.
— А вот это, мои друзья, и называется благородство, — полковник слегка поклонился и вышел следом за ней.
Остановившись перед железным мостиком, соединяющим вагоны, он глубоко выдохнул и резво перепрыгнул его. Оказавшись по ту сторону вагона-ресторана, он громко засмеялся и довольно потер ладони.
— Я еще и не так могу! — громко сказал Виноградов, потирая усы. — Ишь ты, боится он!
Полковник вернулся в свое купе и принялся аккуратно складывать вещи. Он вытер стол и сиденья влажными салфетками, сложил на антресоль матрас и подушку, на которой так и не успел отдохнуть. Затем, оглядевшись, довольно улыбнулся и слегка кивнул.
— А это еще что? — он увидел ежедневник, лежащий возле окна. — Ух ты! Да это же рукописи Дементия! — в предвкушении он потер ладони и, удобно расположившись, открыл ежедневник.
— Может, конечно, я некрасиво поступаю, но он сам напросился, — оправдываясь, сказал Виноградов. — Ну, и что он тут начиркал, следопыт?
Взгляд побежал по корявым, неразборчивым строчкам. От удивления Виноградов приподнял брови и приоткрыл рот.
— Вот мерзавец! — процедил сквозь зубы.
На первой странице в столбик были написаны отдельные слова и словосочетания:
Полковник взахлеб читал слова, жадно переворачивая страницы. Захлопнув ежедневник, громко рассмеялся. Но уже через полминуты успокоился, и его лицо вновь стало сосредоточенно-серьезным.
— Ну, ладно еще усатый, пузатый, но козел и колхозник — это перебор! Кто из нас еще колхозник! — обиженно сказал он. — И нашел мне старикашку!
Виноградов начал быстро расхаживать от стола до двери. Импрессионистические этюды за окном сменили урбанистические пейзажи: шапки высоток, мосты, здания торговых центров и городские парки. Полковник прислонился лбом к стеклу.
— Занятная поездка, — усмехнулся он.
В это мгновение он думал об Ольге и Егоре, о Веронике Сергеевне и ее больном брате, об Архипе Георгиевиче и его супруге с пуделем на руках.
— Сбросив мишуру, мы становимся похожи на самих себя, — печаль читалась в его голосе. — Как же все-таки непредсказуема жизнь. Ты садишься в поезд с одним багажом, а на конечную станцию прибываешь совершенно другим человеком. Путешествия определенно меняют нас. И не всегда в лучшую сторону.
Поезд со скрипом остановился. В дверь купе постучали.
— Александр Петрович, разрешите, — на пороге появились Дементий и Валера. — Поезд прибыл.
— Вы пришли мне это сказать? — полковник приподнял бровь.
— Мы хотели уточнить, что нам делать с телом? Ситуация не совсем простая…
Виноградов устало посмотрел на парней.
— Все, что мог, я сделал. Остальное — ваша работа. Отстаньте от меня, — он махнул рукой.
Взяв чемодан, вышел из купе. В коридоре остановился и окликнул Дементия:
— Ты кое-что забыл у меня, — протянул ему ежедневник и телефон.
Дементий опустил глаза в пол, но забрал блокнот.
— Пузатый клоп желает вам удачи, товарищ рядовой.
— Почему рядовой? — Дементий бежал за ним по коридору. — Вы сообщите моему руководству? Может, мы как-нибудь договоримся?
Виноградов остановился.
— Мне даже интересно, как ты будешь со мной договариваться! — он смеялся. — Взятка? Рабство? Трудовая каторга у меня даче? Кстати, последний вариант очень даже приемлем. Так что подумай.
— Может, все-таки не стоит? — пропищал Дементий.
